Личное дело сыщика

Вербицкий послушался совета и налил себе из самовара кипятка, взял стоящий на подносе чайничек, налил заварки. Непроизвольно получился очень крепкий напиток. Вот так всю жизнь: непроизвольно у нас получаются дети, а потом мы их непроизвольно выпускаем из-под собственной опеки.

– Это Бардин, – пробурчал в трубку чин, – Орлов, у тебя есть какой-нибудь сыскарь поприличнее?

* * *

Вербицкий сидел на диване и смотрел новости, когда в дверь позвонили.

На пороге стоял уверенный в себе мужчина. Вряд ли старше его и вряд ли младше.

Он был одного роста с Вербицким, только взгляд немного посуровее будет. Интеллекта на лице вряд ли больше. Здесь Евгений Борисович себя переоценивал, но это простительно.

– Проходите, – пригласил хозяин.

– Спасибо, – поблагодарил Гуров, отмечая метраж коридора и высоту потолков.

– Вербицкий Евгений Борисович, – представился специалист по торговым делам и протянул руку.

Гуров ответил тем же, после чего получил первую «оплеуху»:

– Петр Николаевич отзывался о вас с хорошей стороны.

Упоминание о заместителе министра должно было подстегнуть полковника.

– Я не волшебник, но не надо размазывать кашу по тарелке, давайте перейдем сразу к делу, – раздраженно сказал Гуров, следуя за Вербицким.

Полковник не стал делать акцент на том, что замминистра о нем, может, и слышал, но вряд ли стал бы давать какие-нибудь рекомендации. Ладно, он сюда пришел не ловить на слове, а помочь. Просили. Настоятельно.

Вербицкий выключил телевизор и с легким вздохом предложил Гурову сесть в черное кожаное кресло, сам он опустился в точно такое же, стоящее напротив.

Гуров предпочел стул, не желая утопать в горе мякоти. Ему предстояло работать, а не расслабляться.

– У меня пропала дочь, – Вербицкий закрыл на мгновение глаза.

Он сказал это точно так же, как обычно маленькие дети сообщают своим мамам или бабушкам, что они обкакались. Интонация пораженческая и в то же время подчеркивающая неизбежность происшедшего.

В отличие от обделавшихся детей Вербицкий был отнюдь не беспомощен, но говорил точно так же.

Оправдывался за то, чего не должен был допускать.

– Как ее зовут?

– Анна Евгеньевна Вербицкая.

– Сколько ей лет? – Гуров открыл блокнот.

– Двадцать.

– Когда вы видели ее в последний раз?

Услышав, что уже прошло более шести недель, Гуров сделал верный вывод:

– Она с вами не живет?

– Да.

– Какой адрес?

– Понимаете, – замялся Вербицкий, – она очень самостоятельный человек.