Фиктивный развод

Его сумрачная густая энергетика заполняет всё пространство. Я невольно считываю ее, не хочу, но этому невозможно противиться. Все равно что пытаться не дышать.

– Какую хотела разбить? – буднично спрашивает Вадим.

– Вон ту.

Я указываю на машину, которую невозможно увидеть. Она стоит под фирменным чехлом, но по очертаниям ясно, что это низкий мощный седан. Что-то коллекционное и вырванное у других богачей на аукционе.

Вадим лишь кивает. А следом нагло и жестко обхватывает мое запястье, второй рукой он вытаскивает молоток из моей ладони.

– Испугался? – я усмехаюсь. – Такая дорогая?

– Люто. – Он вновь кивает. – Отойди.

Арбатов подбородком указывает мне место у дальней стены.

– Отойди, Лер. Осколки полетят.

Он сжимает молоток, перебрасывая его в широкой ладони для удобства, и сам идет к машине, на которую я указала.

Почему-то это действует на меня завораживающе. Я замираю и смотрю, как Вадим подходит к машине, стаскивает чехол, размахивается…

Как в замедленной съемке.

Р-р-р-рах!

Жесткий удар отрезвляет.

Я подскакиваю от жуткого скрежета, который проходит прямо по нервам и отдается в кончиках пальцев. Как судорога. Вадим переворачивает молоток острой стороной, и та буквально вспарывает жестяной бок спорткара. Его вдруг становится жалко: красивая ретро машинка с обаянием шестидесятых, она не заслужила такого варварства.

– Вадим, не надо…

Мои слова тонут в граде осколков. Вадим сбивает зеркало заднего вида, делает пару шагов назад и снова наносит удары по кузову.

Хлесткие, брутальные, с зашкаливающей агрессией.

Я обнимаю себя руками, пугаясь. Внутри бьется нервная струна, мне не по себе от происходящего. Я вижу, как быстро распаляется Арбатов. Он словно вымещает на бедной машине всё, что накопилось. Словно сам превращается в машину, которая крушит, ломает и не может остановиться.

Не знает как…

– Вадим! – повторяю громче и приближаюсь к нему. – Хватит!

Он отвлекается на меня, но погасить инерцию не может. Уже замахнулся. Очередной удар приходится на окно.

Оно не рассыпается на осколки, а идет буграми и трещинами. Но самое жуткое другое: рука Вадима проваливается в его центр.

– Нет, нет! – выкрикиваю, подскакивая к нему. – Не дергай руку!

Я тяну к нему ладонь, чтобы не дать сделать хуже. Рукав рубашки и так изрезан, я вижу, что Вадим поранился. Его рука провалилась в стеклянный капкан, расцарапав кожу.

– Тише. – Арбатов свободной рукой грубо перехватывает мои пальцы, не давая коснуться стекла.