Фиктивный развод

 – Она развела руками.

– Я вообще не понимаю, что происходит. Почему развод? У него другая, да?

Это было единственным объяснением, которое я смогла придумать. Всё внутри противилось, но это имело жизненную логику. Ведь так обычно случается. Я никогда ничего не замечала, что могло распалить мою ревность, наоборот, казалось, Вадим не видит никого вокруг, кроме меня, но в чем-то же должна быть причина…

– Ой, Лерочка, не нужно играть эти спектакли. – Ее глаза блеснули хитрым огнем. – Всё ты знаешь и понимаешь.

Светлана Сергеевна выставила ладонь, не желая слушать ответ.

– Я тут по делу. Вадим подготовил сумму, – она понизила голос и прошла к столу, на который положила внушительную пачку. – Здесь хорошие деньги.

– Они от него? Или от вас?

Я была уверена, что платят родители Вадима. Они были рады избавиться от меня и готовы были доплатить, чтобы всё прошло тихо. Я вообще сомневалась, что Арбатов знал, что его мать приезжала ко мне и курировала развод как могла.

– От нас всех, – бросила Светлана Сергеевна, отсекая меня от их семьи.

 – Не глупи, Лерочка, деньги тебе пригодятся. Гордость потом включишь, когда на другом мужике попытаешься повиснуть. Но мой тебе совет: выбирай свой уровень. Чтоб потом не было больно падать.

– Боже, сколько в вас яда…

Мать Вадима лишь цокнула языком. Она провела рукой по стопке, чтобы деньги рассыпались и стало видно, как их много.

– От вас мне точно ничего не нужно. – Я качнула головой.

– Да? – она засмеялась. – А сына моего кто обхаживал?

У меня не было сил на этот разговор.

Светлана Сергеевна приехала за своим триумфом, она буквально светилась от счастья. А я в те времена сильно проигрывала ей, была слишком мягкой и наивной. Ведь я пыталась ей угодить, как идиотка. Надеялась, что она оттает и примет меня. Но есть люди с куском льда вместо сердца, и с этим ничего не поделать.

Чтобы пережить развод, я решила, что Вадим такой же.

Но сейчас…

Сейчас он впервые напоминает мне прежнего мужчину. С нежными сильными руками.

Вадим сжимает меня в объятиях, не заботясь о пораненной руке, а я слышу, как под моими туфлями хрустят осколки стекла.

– Мне нечем дышать, Вадим.

Его взгляд становится темным, как глубокая беззвездная ночь. Зрачки расширяются и поглощают цвет радужки, оставляя лишь тонкий край. В него невозможно не провалиться. Он говорит больше, чем смог произнести Вадим словами. В эту секунду легко поверить, что я нужна ему.

До абсолюта.

До невозможности другого пути.