Матерый мент

Я в Москве лучшего сыщика не знаю, и он – мой ученик и друг. Я понимаю, как тебе сейчас больно. Но… Люба, Александра не воротишь, а, чтобы нелюдь эту изловить, нам сейчас каждая минута на вес золота. И ведь не просто же так он про меня вспомнил? Помоги нам, Люба, и держись. Если я нужен буду – звони в любое время. – Орлов положил трубку, достал из кармана носовой платок и вытер промокший лоб. – Езжай, Лев. Истерик и обмороков не будет. Не та порода.

– Подожди, Петр. Как думаешь, Станислава сразу подключать или мне в одиночку начинать?

– Он твой заместитель или мой? – с прорвавшимся раздражением буркнул Орлов.

 – Твой, ты и решай! Все равно ведь «подключишь», – передразнил он Гурова, – вы же всегда вдвоем, как попугаи-неразлучники. Что у вас с текучкой, много висит или как?

– Или как… По маньяку в Измайловском парке все готово, эта скотина в камере и вот-вот расколется, а нет – и не надо, для суда материала за глаза хватит. По краже из Пушкинского музея – знаем, кто, и знаем, где этих ценителей живописи брать, там пусть наша смена подсуетится.

Тем более картины уже у нас и ничего шедеврам не угрожает. Станислав как раз бумажками по этому делу занимается. Поймать – это что! Отчитаться еще же надо! – Он иронично посмотрел на генерала. – Решено! Копать будем вдвоем. Я тебя попрошу – как он появится, введи его в курс дела, вот как меня, чтобы время не терять.

– А что это господин полковник Крячко сегодня службой манкирует? – недовольно хмыкнул Орлов.

– Он еще вчера предупредил, что с утра к знакомому автомеханику собирался, тачку свою окаянную в очередной раз чинить и до кондиции доводить. А так как на все оперативно-розыскные мероприятия, – эти слова Лев произнес непередаваемо противным голосом, – Стас исключительно на этом автомобильном недоразумении выезжает – то вроде как по делам службы отсутствует. Ты, Петр, приказ по главку издай и запрети Крячко позорить честь офицера милиции этим рыдваном.

«Мерседес» Станислава Крячко был такой же непременной темой дружеских подначек в управлении, как и гуровская любовь к пельменям. Стас упорно не хотел расставаться с этим престарелым образчиком немецкого автомобилестроения и пересесть на что-нибудь, не столь перманентно разваливающееся. Он утверждал, что сроднился душой с железным другом и тот в трудную минуту его, Крячко, не выдаст.