Предчувствие 2. Проклятие

Майя усмехается сквозь сон: она знает, кому принадлежит голос, но ведь этого не может быть, верно? Её мать никогда не стала бы так разговаривать, да ещё и игнорировать чужое мнение, уж тем более мнение Влада. Чушь, приснилось. Она ёрзает на месте, умещаясь поудобнее и вновь проваливается в сон.

***

В этот раз она просыпается самостоятельно и только потому, что становится слишком жарко, несмотря на приоткрытое окно. Майя потягивается насколько это возможно, оглядывается и не замечает Инес в машине, да и вообще в пределах видимости.

Она открывает дверь, выбирается наружу, разминая затёкшие мышцы и внимательно осматривает улицу. Тут они уже когда-то бывали всей семьёй… Нью-Йорк? Тонкая светлая бровь выразительно изгибается, а губы наоборот сжимаются в тонкую линию, ох и не нравится ей это.

Майя рассматривает витрины, прислонившись к капоту, пока не натыкается взглядом на кафе через дорогу, где чуть дальше от окна она различает привычный силуэт. Фыркнув и засунув руки в карманы, медленным вальяжным шагом она направляется в ту сторону.

Толкает носком обуви дверь, буквально вплывает в помещение навстречу матери и, только приблизившись, понимает, что та не одна. За столом с Инес спиной к ней сидит кто-то ещё. «Изменяем?» – вмешивается язвительно внутренний голос.

Инес вздрагивает, едва завидев дочь, даже встаёт, а тот другой – ноль внимания. Майя обходит столик, становясь нарочито посередине между изменщиками, и нахально протягивает:

– Ну?

Инес копошится, открывает рот, резко его захлопывает, вновь приоткрывает губы, но ей явно никто не собирается помогать.

Наконец, она берёт себя в руки.

– Майя, познакомься, это… – Странная заминка в речи. – Это Наоми.

Только теперь Майя и позволяет себе обратить внимание на второго человека за столиком, оказавшимся женщиной. И теряется. Внутри всё замирает, а сердце ухает вниз. Красивая, очень красивая. Эти тёмные волосы, кривая усмешка, тонкая бледная кожа, а глаза… Майя готова поклясться, что никогда и ни у кого не видела таких удивительных глаз, словно подёрнутых дымкой, но при этом ярких, выразительных, необычайного орехового оттенка.

Эта незнакомка уже её раздражает.

– Наоми – это как любовница? Решила на женщин переключиться? – Правильно, надо держать марку, а Инес тут же вспыхивает, как будто её оскорбили, но, что поражает особенно, кидается защищать эту Наоми.

– Не смей. – Выходит слишком строго. – Ноэ – специалист, и замечательная подруга.

– Хорошо же вы дружите втайне от отца.