Мастер жестокости

Ну и кому нужны подобные сообщения в прессе? Пану Ректору? Академии? Клинике? Сразу нет, по всем пунктам.

– Логично, – поддакнул Крячко.

– Это, как говорится, раз. Не исключено, что и два. Отношения у них с отцом окончательно испортились. Олег Емельянович, между нами, наделал сыну массу пакостей…

– Как и многим иным, – не вытерпев, сказал Станислав.

– Друг мой, своим мы гадим с бо?льшим удовольствием, охотой и в большем объеме, – назидательно напомнила Лилия Ивановна. – Не замечал?

Крячко открыл было рот, чтобы возразить, но, видимо, что-то припомнив, промолчал.

– Вот-вот, – кивнула секретарь, – верно. В общем, имел он все основания полагать, что сынуля не желает с ним общаться. С чем идти в отделение? Сами понимаете, искать того, кто утратил связь с родственниками…

Гуров с уважением подумал, что этой даме не откажешь ни в логике, ни житейской мудрости. Грех не воспользоваться таким бесценным источником информации:

– Лилия Ивановна, скажите, а вот третьего декабря, в День юриста, вы работали?

– В каком смысле? – прищурилась она.

Станислав перехватил инициативу, желая предотвратить очередной интеллектуальный спарринг:

– Лев Иванович имеет в виду, что именно ты, Лилек, несла службу в приемной, когда пану Ректору вручили коробку с буквой «Д» на крышке?

Лилия подняла брови:

– Конечно, кто же еще? Более того, преподнесла первую таблетку валидола и вызвала «Скорую».

– Вы не заметили, кто принес коробочку?

На ее лице ясно отобразилось недовольство, и Гуров понял, что они с этой женщиной, увы, точно не поладят:

– Помилуйте, друг мой.

– Приметы, рост, цвет глаз, волос?

– Повторяю: дымчатые очки. Волосы убраны под кепку, кепка желтая, надпись «Ди-Эйч-Эль».

– И она передала именно эту коробку, – уточнил Станислав.

– Именно эту коробку я у нее в руках не видела, как ты понимаешь, была просто коробка, перетянутая скотчем.

– Просто скотчем? – быстро спросил Гуров.

– Да, просто прозрачным скотчем… кстати, а ведь вы правы. Почему-то не брендированный скотч, не фирменный пакет, обычный скотч.

– Ну а ключницу-то видела? – прямо спросил Крячко.

– Само собой, Стасик. Она на полу валялась, упала, когда Емельяныч за сердце схватился. Я ее в коробку обратно и положила.

Гуров быстро глянул на ее руки – изящные и миниатюрные, но на детские совершенно не похожие.