Мастер жестокости

Вот тут большого ума-то и не надо: выкатывай глаза, надувай щеки и божись именем революции. Да, и не забывай упоминать революционную же целесообразность и повстанческих подпольных черносотенцев.

Мария попыталась рассмеяться и снова застонала.

– Все, все, не буду больше, – пообещал Лев Иванович, хлопая себя ладонью по губам. – Не знаю, я не специалист, но мне лично роль твоя понравилась. Хотя в целом показалась необычной Мария в виде следователя Араповой. Кстати, кто это?

– Кто ж ее знает. Сценариста спроси.

– Нет, кто такие Араповы, я, конечно, помню. Целая эпоха, династия оперативников. Владимир Арапов маньяка Мосгаза брал. Если ничего не путаю, с ним один из Вайнеров служил, с него, говорят, и списал то ли Жеглова, то ли Шарапова, то ли обоих сразу. Ну а ты, наверное, его мама или тетя.

– Не знаю кто. Неважно, – по-прежнему раздраженно отрезала Мария, постукивая пальчиками по планшету. – Кому вообще нужны эти ностальгические движущиеся картинки. И ах ты, какие все честные, открытые, самоотверженные, Павка Корчагин и внуки! Один раз прокатят под седьмое ноября – и давай – до свидания!

– И из дерьма можно сделать конфетку, если человек с талантом, – авторитетно заявил муж.

В этот момент запиликал телефон.

Старый генерал по привычке представился:

– Орлов.

– Слушаю вас внимательно, – отозвался Гуров.

– Лева, с утреца завтра загляни ко мне, по архиважному делу.

Полковника передернуло от этого «архи». Вспомнились студенческие годы и преподаватель, частенько именно так говоривший.

– По какому-какому? – переспросил он, ежась.

– Архи… – Тут уже сам Орлов поперхнулся, видимо, вспомнив вождя мирового пролетариата, употреблявшего слово «архиважно», и сказал раздраженно, но проще: – Короче, важному. У меня все.

Лев Иванович отложил телефон, походил по комнате, держа руки за спиной, и задумчиво протянул:

– Кстати, о хрычах, господа…

– Гуров, если ты не перестанешь меня смешить, у меня ухо взорвется, – предупредила Мария.

– Извини, пожалуйста. Чудно?, генерал хочет меня видеть по одному архиважному делу. Точь-в-точь так выражался не только вождь мировой революции, но и еще один хрыч, исключительной поганости.

– Еще один хрыч. А первый, стало быть… Орлов. А ну как доложу генералу, как ты его за глаза зовешь, – пообещала супруга.