Ментовский крюк

Но не спрятался, а помог другу отвинтить крышку микрохолодильника. Внутри контейнера действительно лежал изрядный кусок мяса. Крячко внимательно оглядел его.

– Говядина, – определил он. – Мраморная. Кило на пять потянет. Хороший кусочек. И что ты собираешься с ним делать?

Гуров сделал вид, что задумался.

– Одно из трех: съесть, продать или выбросить. Я склоняюсь к первому. И, поскольку Мария на гастролях во Франции, предлагаю: двинем ко мне и зажарим.

Крячко покачал головой.

– Такое мясо самому жарить – профанация вкупе с вандализмом.

Надо Георгию позвонить. Мы к нему в «Пацху» летом заходили, помнишь? У него и посидим. Поехали прямо сейчас.

До «Пацхи» они добрались быстро. Когда-то это было обыкновенное кафе-стекляшка. При новой власти его застекленные витрины заложили кирпичом, а снаружи оплели плетнем. Собственно, само слово «пацха» по-русски и означает «плетень».

Хозяин заведения Георгий был когда-то поваром. Теперь он иногда вставал к плите, но только в исключительных случаях.

Таких, как сейчас. Открыв контейнер, Георгий зацокал языком от восхищения:

– Вах! Какой мясо! Пэрсик, а не мясо! Сейчас сам займусь. Как прожаривать будем? Такое мясо грех усушивать. Только с кровью!

– С кровью, так с кровью, тебе виднее, – не стал возражать Гуров.

Георгий посадил гостей в дальнем углу, принес глиняный кувшин «Хванчкары» и холодную закуску: сациви, вяленую бастурму, сулугуни и целую охапку зелени.

– Третий прибор тащи, посиди с нами, – пригласил Гуров.

– Кушайте пока, я мясо приготовлю, тогда и посидим, – отозвался хозяин и ушел.

Гуров разлил вино по глиняным стаканам. Для начала он рассказал Станиславу про фотографию Фердыщенкова и связанную с ней интригу. И что отношение властей к расследованию будет во многом зависеть от того, был покойный другом президента или не был. Или заставят носом землю рыть, или прикажут спустить на тормозах. Это придает розыску преступника непредсказуемое направление.

– Боюсь, впереди нам предстоит напряженный и творческий мартышкин труд.

Да и самого фигуранта интриги больше нет, – закончил свое повествование Гуров.

– Я в курсе, – поддержал шутку Крячко. – Говорят, он умер.

– Ты не понял, я говорю серьезно. Фердыщенкова вообще больше не существует. Тело сожгли.

Крячко поперхнулся вином.

– Иди ты! Правда, что ли?

– Мирский так сказал, – пожал плечами Гуров. – И у меня нет оснований ему не верить.

Крячко покраснел от возмущения.