Девственницы для пыток

– Тебе повезло, сучка, что именно я стал твоим первым мужчиной. Ты не так испорчена, как твои сестры по виду. У тебя есть шанс очиститься и посвятить свою поганую жизнь, чтобы хоть как-то попытаться искупить вину. – процедил сквозь зубы Павел, разглядывая прелести Юли, которые на данные момент выглядели ужасающе и только в глазах Павла это могло иметь какую-то особую красоту.

– Нет, так не пойдет. – пробормотал он, переживая о том, что он не видит лица своей жертвы, а следовательно, не может упиваться полноценно ее страданиями.

Быстрыми и нервными движениями он отвязал ноги Юли и перевернул ее на спину. Она с ужасом смотрела на него и в ее взгляде отражался не просто страх, а нечто большее. Это была смесь отчаяния, непонимания и невыразимой боли, которая зияла в ее глазах, как черная бездна.

Он усмехнулся, наблюдая за ее мучениями. Искры жестокости танцевали в его глазах, когда он приблизился к ней. Руки Юли не были связаны и она автоматически пыталась прикрыться руками, словно этот жест мог бы защитить ее от беспощадного страдания.

Беспомощность отражалась на ее лице, как непроглядная тень, и он наслаждался каждым ее мгновением слабости. Ее тело дрожало под его прикосновениями, словно от них исходило электрическое напряжение. Взгляд Юли беспомощно блуждал в поисках чего-то, что могло бы ей дать хоть малейшее утешение.

Он приблизился к ней еще ближе и безжалостно шепнул:

– Ты видишь свое отражение в моих глазах? Это отражение твоей беспомощности, твоего поражения.

С каждым мгновением Юля чувствовала, как ее душа разрывается на части под весом невыносимой психической пытки. Ее стоны звучали, как мольбы о пощаде, но они тонули в бескрайнем пространстве безжалостной пустоты.

Он продолжал свое безнравственное представление, терзая ее тело и душу, словно палач, безжалостно исполняющий приговор.

Павел уже не мог ждать и решил действовать. Он вставил свой член в ее анус и Юля громко закричала, хоть и не сразу.

В темной комнате рождались душераздирающие звуки ее страданий. В ее глазах тускло мерцала слабая искорка надежды, угасающая под напором невыносимой реальности.