Наедине с отчимом

Мать посмотрела на меня с удивлением, а потом коснулась рукой моего лба: так было всегда, когда у меня не было аппетита, а она сразу же подозревала, что я заболела.

– Мам, все в порядке, – я ласково отодвинула руку матери, – Просто бутерброд и вправду невкусный.

Я столкнулась с недовольным взглядом Егора и слегка улыбнулась ему. Пусть знает, что я не собираюсь плясать под его дудку, делая вид, что уважаю и люблю этого урода.

– Я хочу сегодня переночевать у Лили, – сказала я матери.

– Хорошо, – отозвалась мать, которая спокойная относилась к моим ночевкам у подруги.

– Нет, – вдруг сказал Егор, и мы с матерью посмотрели на него с недоумением.

– Я сказал, что нет, – повторил он, – У Лили есть старший брат, неизвестно, чем занимается вся их компания у Лили дома.

– Это приличные люди, – мать вступилась за мою подругу, а я с презрением уставилась на Егора. Этот урод не смел запрещать мне то, к чему я привыкла только потому, что возомнил себя моим хозяином.

– Да, в отличие от других, моя подруга и ее семья – приличные люди, – подтвердила я, но мне хотелось позлить недовольного отчима, – А я ее брат – вообще золотой парень.

Лицо Егора покрылось пятнами, и я заметила, как он сжал кулаки. Этот урод ревновал меня, и от этого я испытывала внутри чувство превосходства над ним. Я придумала отличный способ манипулировать им.

– Да, Витя – хороший парень, – подтвердила моя мать и тут же вздрогнула от грохота кулака, опустившегося на стол, от которого на нем подскочили чашки.

Егор был настолько недоволен, что едва скрывал свои чувства.

– Если мужик сказал «нет», значит бабы, которые живут с ним и уважают его, должны подчиняться ему, – его голос звучал низко и устрашающе. Мать испуганно посмотрела на него и положила свою руку на его сжатый кулак.

– А если они не уважают его? – спросила я и тут же столкнулась с умоляющим взглядом матери, которая мысленно просила меня не раздувать скандал.

Но поведение Егора насколько бесило меня, а внутри меня все еще все болело от его насильственных действий, так, что пелена ненависти просто повисла перед моими глазами, закрыв их на чувства собственной матери.

– А, если не уважают, – скрипя зубами, сказал Егор, – Значит, мужик будет перевоспитывать их, ремнем или веником. По голой заднице.

Я стиснула зубы, представляя себе, с каким удовольствием взялся бы отчим за мое перевоспитание.