Наедине с отчимом

Я поняла, что вот-вот задохнусь от давления его тела, от того, что рот был занят, а нос заполнялся водой. Я фыркала ноздрями и дергалась от страха, но сильные мужские руки стискивали меня, оставляя на теле болезненные отпечатки.

Наконец, он ослабил хватку, видимо, потеряв ко мне интерес. Снова резко рванув шторку, он вылез из ванной и снял с крючка большое полотенце. Больше Егор на меня не смотрел, он молча вышел из ванной и закрыл за собой дверь.

Я стояла в ванне, тяжело дыша и чувствуя по всему телу отпечатки его прикосновений.

Я еще несколько минут стояла под горячим душем, а потом тоже вылезла из ванны. Посмотрела на себя в зеркало, увидев там бледное, почти бескровное лицо, перекошенное от страха. Это будто бы была не я, а другой человек, который смотрел на свое отражение в запотевшем зеркале.

Завернулась в махровый халат, а потом почувствовала, что ко мне снова возвращается дрожь. Мои зубы стучали, я тряслась, ощущая холод, а потом пробежала в свою комнату и залезла под одеяло. Я боялась, что Егор зайдет ко мне и снова захочет повторить то, что он делал со мной в ванной, а до этого здесь, в моей комнате, но отчим больше не появился.

Придя в себя, я переоделась и взяла сумку в руки. На часах была половина второго, мне нужно было ехать на вокзал.

Выйдя из комнаты, я увидела сидевшего на диване Егора. Он был уже одет и выжидательно смотрел на меня.

– Я тебя отвезу.

– Я сама доберусь, тут идти десять минут.

– Я сказал! – и его голос не принимал никаких попыток поспорить с ним.

Взяв из моей руки сумку, он прошел в прихожую, обулся, а потом долго наблюдал за тем, как я дрожащими руками зашнуровываю свои кроссовки.

– Ты все равно ненадолго, – зачем-то сказал он.

– Я уезжаю до сентября, даже не надейся, что я вернусь раньше, – ответила я, заканчивая шнуровать обувь.

– Я сказал, что ты едешь ненадолго, – настойчиво повторил он, и я промолчала.

Мы доехали до вокзала на такси, это заняло около двух минут, ради которых не следовало брать машину.

Я подошла к своему автобусу и протянула руку Егору, чтобы забрать сумку. Он сверлил меня глазами, как будто пытался запомнить меня. Нехотя он отдал мне сумку, задержавшись своей рукой на моей.

– Мы с мамой будем ждать тебя, – сказал он таким голосом, как будто имел в виду что-то совершенно иное, а не то, что произнес вслух.

У меня скрутило желудок и снова подступила тошнота, но я ничего не ответила, с облегчением входя в автобус и протягивая водителю билет.