Наказание для отчима

Она была бледной как полотно, но через несколько мгновений утвердительно мотнула головой.

– Прекрасно, начнем.

В этот момент не хватало только раската грома и безумного смеха на фоне, как в лучших историях про ведьм. Я взяла в руки нож, обычный кухонный тесак, среднего размера.

– Не не не, подождите, – Настя шумно выдохнула. – Если вы меня собираетесь резать ЭТИМ, то я протестую.

– Доверься мне, все идет по плану.

Я поднесла нож к подсвечнику и сунула его в самый огонь. Нужно было как следует его раскалить, так, чтобы от него шел жар.

Пару минут – и эффект был достигнут, металл прямо-таки зашкворчал.

– Руку!

– А м-может не надо?

– Настя, руку!

Она медленно протянула ко мне дрожащую руку. Я схватила ее за запястье, перевернула внутренней стороной вверх и поднесла к свече. Момент – и раскаленный нож оказался на самом ее запястье. Настя завопила от боли, и пыталась выдернуть руку, но не тут то было. Я держала ее крепко.

Кожа под лезвием стала красной и начала лопаться.

Наконец, я убрала нож. Под ним остался четкий алый след. Настя упала на стул – подкосились ноги. У нее кружилась голова.

– Твою мать! Твою мать!

Пока она ругалась, рассматривала след и пыталась прийти в себя, я нагрела нож еще раз и сделала точно такой же след у себя. Я не кричала – ведь была привычна к боли – но лишь закусила губу.

– Давай немного посидим.

– Почему мы не идем в подвал?

– Обычно я прихожу туда ночью.

– Почему?

– Так страшнее. Пойдем туда через полчаса, уже почти темно.

Хищный взгляд

Я не включала в доме свет – незачем – очень уж хотелось произвести впечатление на Настю, и сделать это было не так сложно, как казалось. Она шла сзади меня, баюкая пострадавшую руку, и спотыкалась о ступеньки, пока я размахивала перед собой свечой, чтобы осветить как можно больше пространства.

Такой процессией мы спустились в подвал – здесь на стенах висели факелы, и, конечно же, была печь, вернее, камин.

Вспыхнул огонь. После нескольких махинаций и из камина уже полыхал жар.

Взгляд Насти упал на отца, а потом перекинулся на второго пленника и стал уж совсем хищным. Пленник лежал на такой же деревянной скамье, как и та, куда мы с таким трудом затащили Влада. Только вот она была чрезвычайно грязная – со следами запекшейся крови, дерьма, подпалинами от головешек, которые отскакивали от инструментов.