Алмаз для сестры

Так он был занят, далеко от дома, далеко от нее.

Артем с Димкой, в перерывах от службы, помогали ему. Вложились в строительство, стали совладельцами. Но это не изменило того, что они каждый раз, возвращались в поля, чтобы стереть очередного предателя. За что, постоянно слушали нотации от Игната, ведь он был против. Как никто знал, насколько приходится измениться, чтобы оставаться на службе.

Вот и еще год пролетел, а желание, чтобы Нинэль рядом была, не исчезало. Она глубоко засела, в самом центре его сердца, которое давно обросло тьмой.

Он с ума сходил, жил только благодаря образу любимой девушки в голове.

Приехал в столицу. Решил, что вернется в родной дом, к ней. Она будет его ненавидеть, а он будет, как всегда, только этого и добиваться. По крайней мере, она будет рядом. Он больше не в силах быть далеко. Эгоистично? В его репертуаре.

Заявился домой. Пусто. И в подвале ее нет. Ему некуда торопиться, дождется. Закинул вещи в комнату, принял душ. Накинул трико, и спустился в кухню.

Сварил кофе.

Нинэль пришла как раз вовремя. Игнат натянул язвительную улыбку, взъерошил еще не высохшие после душа волосы, одарив лукавым взглядом.

Девушка не ожидала его увидеть. Замерла, рассматривая идеальное тело, увитое тугими мышцами, которые напряженно подергивались, – захлопнула дверь, кинула сумку на тумбочку. Сняла туфли, облегченно выдохнув. Она любила высокий каблук, но сегодня обошла кажется пол города, и ноги гудели.

– Ты на долго? – спокойным голосом спросила, подошла к кофе машине.

Вот черт, стоит тут, весь такой великолепный, любимый, желанный, – заскулила мысленно, сжимая стакан рукой.

– Теперь, я всегда буду рядом, – соблазнительно, с хрипотцой, протянул он. Подошел к Нинэль со спины, положил руки на талию, и специально, громко втянул запах ее кожи. Волосы девушки, были собраны в пучок, открывая доступ к шее. Как же сильно он скучал, а ее запах кружил голову.

– То есть, теперь ты снова посадишь меня на цепь, лишая личной жизни и кислорода? Я верно поняла? – ее голос дрожал, ведь Игнат мстил за выходку в их последнюю встречу.

Сминал ее грудь, нежно, аккуратно. Заводил, доводил до болезненного возбуждения, хотя и сам, с трудом сдерживал себя, чтобы не сорвать с нее это чертово платье.

– Правильно девочка, именно так, все и будет, – провел языком по шее, чем вызвал судорожный вдох у Нинэль, – так что, привыкай.

Отстранился от нее, взял кофе и вышел на улицу. Улыбался, был доволен увиденным.