Дьявольские объятия

Дети из приюта как-то подтрунивали надо мной, что я такой хороший ребёнок, если родители решили утопить меня. Я в это не верила. Не могла.

– Загадок не существует, кто-то всегда знает ответ. – Процитировала я и опять уселась за стол, скептически поглядывая на ещё не просмотренную папку.

Что-то подсказывало мне, и здесь ничего нужного не найдётся. Газеты пестрели заголовками: «Сильнейший шторм за сотни лет», «Предвестник Апокалипсиса», «Знамения и пророчества сбываются» и тому подобной ерундой.

Фанатики и шарлатаны наперебой трактовали происходящие в мире события, стращая расплатой за грехи, но это меня не интересовало. Я искала сведения, могущие подсказать моё происхождение. Ведь не из пены морской я родилась! Тем более такая…

«Девочка с кошачьими глазами» – вспомнилось чьё-то высказывание. Тогда я ещё не научилась воспринимать свои странные глаза с вертикальными зрачками и заострённые уши, как неповторимый шарм. Это доводило до состояния тихого бешенства.

Порой, до бурного, когда кому-то приходило в голову указать на мои отличия от общей массы.

Я отличалась от других людей физически. Мои глаза временами начинали светиться в темноте, я видела не так, как другие люди: могла сфокусировать взгляд и рассмотреть мелкие детали на большом расстоянии и слух у меня был гораздо острее, чем у обычных людей. Когда я злилась, у меня начали появляться клыки и когти. А сны, забываемые по пробуждении, оставляли осадок чего-то нужного, важного, что надо узнать.

Или вспомнить. Это стало настоящим тернием в неподходящем месте.

Может, у меня врождённое уродство, а может, я – чей-то научный эксперимент. Такое тоже могло быть. Наука достигла достаточно высокого уровня, чтобы проводить эксперименты с генами. Только, на мой взгляд, учёные сами толком не знали, что творят и к чему это может привести…

Вскоре после того, как я оказалась в приюте, появились солидные люди и начали изучать меня: делать какие-то анализы, увезя из приюта в исследовательский центр.

Я была маленькая и не поняла тогда, что они делали. Потом меня вернули в приют, но продолжили обо мне «заботиться»: содержали и следили.

Люди, забравшие меня из приюта и не разговаривавшие со мной, постоянно присутствовали в моей жизни. Я не знала, кто они и зачем я им, но мои отличия от людей наводили на определённые размышления и пугали.