Девушка, которая хотела написать книгу о войне

В окна на них глядят дети, которых родители не выпускают из дома. Дети кричат и писаются во сне. А ещё мужчины насилуют женщин. Немцы славянок. И славяне немок. И славяне славянок, из своего партизанского отряда, потому что всё равно помирать. И немцы немок с соседних улиц, потому что а пусть они поднимают боевой дух своим солдатам. Война – это когда больше нет масок, и ты видишь, что другой такой твари, как человек, земля ещё не родила. Ни зверей. Ни упырей. Они с человеком не сравнятся. Если вздумаете писать книжку, не забудьте вписать и это.

Фон Мореншильд нахохлилась и замолчала. А потом вдруг начала рыдать, тихо, но в голос, не пытаясь вытереть лица от слёз и громко шмыгая носом.

– Да что такое, господи ты боже мой… – князь нашарил в одном из карманов чистый платок и подал его девушке. Та взяла не сразу. Трубно высморкалась и продолжила реветь. – Госпожа фон Мореншильд, вы же взрослая женщина!

Гостья высморкалась ещё раз и заткнулась. Только тихонько всхлипывала, глядя перед собой.

– Как вы только с такой душевной организацией в такую тему полезли? – поинтересовался хозяин.

– А с другой об этом писать не надо, – зло огрызнулась фон Мореншильд. – А то выйдут цифры и даты, а не люди и война. Так-то вот.

Князь, пожав плечами, опять занялся очагом. Фон Мореншильд окуклилась и молчала. Пока она дремала, господин Крабат мерил шагами комнату и думал, что делать, если рассвет застанет их здесь вдвоём. Предположим, в то, что девчонка хочет его зарезать, он не верил; но веру со знанием князь предпочитал не путать.

По всему выходило, что девчонку придётся связать, и хижину наполнит удушающий запах страха. Многим вампирам он нравился, но не Крабату. Впрочем, летом ночи коротки… да, коротки.

Фон Мореншильд сползла во сне совсем на пол, очки перекосились. Князь мимоходом наклонился и снял их, аккуратно сложил на столе. Хмыкнул, ещё раз взглянув на курносое лицо. Смешно подумать, что такая фитюлька может серьёзно бояться его сексуального интереса.

Да и когда он последний раз тот интерес испытывал… Годы его не те. А ведь лицо красное. Температура, у Канторки вот так же пылали когда-то щёки и лоб. Как удачно вы, госпожа фон Мореншильд, оказались нежным созданием.

Когда неподалёку послышался шум подъезжающих армейских джипов, переваливающихся по неверным камням и грязи, до заката оставалось ещё больше двух часов. Господин Крабат распорядился перенести больную на руках.