Миллион в лохмотьях

– Почему вы думаете, что Димарик может знать жильца с первого этажа? – уточнил Гуров.

– А он с прежним хозяином дружил. Ну, может, не дружил, но общался точно. Тот ему ключи оставлял, чтобы за хатой присматривал. Потом, когда продавать собрался, тоже Димарика просил хату желающим показывать. Уж не знаю, показывал тот или нет, но раз квартира продана, значит, помог все-таки другу.

– Так вы не знали, что хозяин квартиры сменился?

– И никто не знал.

– Уверены в этом?

– Наши из барака больше ни с кем в районе не общаются.

Не желают новоселы с нами знаться. – В голосе Зойки проскользнули злые нотки. – Мы для них отребье, досадное недоразумение. Они все рады были бы, если бы барак снесли, да только нас здесь столько понатыкано, что ни один застройщик расселять желания не проявляет, а властям на нас и подавно наплевать. Заткнули между высотками, теперь уж и не снесут. Для новой высотки места мало, а крохотные домишки строить невыгодно. Так что будь спокоен, в том, что никто про нового жильца не знал, я тебе гарантию даю.

– В какой квартире живет Димарик? – спросил Лев.

– В седьмой. Это на третьем этаже, – ответила Зойка. – Только не надейтесь, что вам с Димариком повезет. Чтобы его допросить, нужно сперва из запоя вывести, а для этого сейчас согласие нужно получить. «Принудиловку» давно отменили.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Гуров. – Если вдруг услышите что-то новое про жильца из третьей квартиры, не сочтите за труд, позвоните мне.

– Да откуда же я позвоню, дружок? У меня и телефона-то нет.

– Как бы там ни было, номер я вам оставлю. Вдруг пригодится, – настоял Гуров.

Он достал блокнот, написал номер своего мобильного и положил на стол. Провожать его Зойка не пошла, осталась на кухне, а Лев, выйдя из ее квартиры, продолжил обход. Из всех квартир, которые не смог обойти Федосов, ему повезло еще в одной. Там проживала Кривая Фрося, о которой говорила Зойка. В отличие от большинства жильцов барака у Фроси была работа. Три раза в неделю она обходила частные магазинчики, где совершала нехитрые манипуляции с пустой тарой: разбирала завалы из картонных коробок, складывала их стопками, обвязывала скотчем и разносила по ближайшим мусоркам.

За это продавцы, которым не хотелось собственноручно заниматься грязной работой, платили Кривой Фросе по двадцать рублей с носа. За месяц сумма выходила смешная, но Фрося была довольна. На калымные деньги она покупала разливной спирт, которого хватало как раз до следующего калыма.