Пламенная для Дракона

Теон сделал шаг ближе, сиреневые радужки расширились, заполнили собой белки. Зрение дракона отличалось от человеческого, присмотревшись, он видел нити магии, её структуру. Саму суть. И она не человеческая. Её тело будто светилось изнутри, по венам золотистой лавой текла чистая энергия, она не черпала её из окружающего мира, она сама источала её. Красивая, сильная магия.

– Достаточно, – выдохнул Теон, глаза его приняли обычный вид. Девушка сжала ладонь, погасив пламя, и вопросительно посмотрела на него. – Вы почти дракон, леди Эстель.

Жаль, не перевоплощаетесь.

– Ох, этого мне ещё не хватало! – она передёрнула плечами. В дверь раздался стук. Лесса пришла с ужином. – Вам следует оставить меня, лорд Теон.

– Не смею больше занимать ваше время, леди, – галантно поклонился дракон и бесшумно растаял в воздухе в снопе золотых искр.

Оказавшись в своих покоях, Теон подавил желание пройтись по комнате из угла в угол и сел в кресло. Стемнело, из окна падал сумеречный, едва заметный свет, но его хватало дракону, незачем жечь свечи.

Рука потянулась к Стеклу, но вызывать брата не стал. Что-то остановило. Теон прожигал тёмную комнату пустым взглядом. Вот он скажет Диалю о соглашении Эрранов и Керриса, брат никак не сможет использовать эту информацию, скажет оставить всё, как есть. И Эстель выйдет замуж за мерзкого, изворотливого придворного интригана…

В памяти шевельнулась сцена их первого раунда переговоров и потрясающая наглость мага. И после этого ещё драконов считают жадными до сокровищ? Хотя, да, драконы – жадные, а Керрис – ненасытен.

И ничего хорошего не замышляет. И в эту минуту Теон вдруг понял совершенно отчётливо, что девушку он магистру не отдаст. Пусть в ней всего капля крови их народа, но в ней их магия, и он не позволит ненасытным рукам Керриса к ней прикоснуться. Ни за что не позволит. И пусть Диаль хоть придушит его или лишит содержания. Ни за что.

Киан с лёгким звоном посуды поставил поднос с завтраком на прикроватный столик, и Диаль открыл глаза.

– Добрый день, милорд.

Конечно, дворецкий мог сделать это бесшумно, но лёгкая оплошность – очень тактичный способ разбудить хозяина, который не спустился к завтраку. Пожалуй, последний стакан кофе оказался лишним.

– Может, утро?

– День, милорд, – уверенно повторил Киан.

Пока Шадар садился на подушках и медленно просыпался, Киан прошёл по комнате и поднял портьеры на четырёх высоких окнах, потянув за скрытый под боковыми шторами шнурок, закрепил на латунный крюк.