Морской шакал

Жуликом его назвали за талант строить ужасно уморительные и страдающие морды, выпрашивая продовольственные подачки у членов команды.

Капитан разрешил псу остаться на балкере, но лишь временно, и приказал коку, чтобы перед отплытием Олег отвел пса на причал.

Когда пришла пора отчаливать, команда не нашла Жулика на корабле и решила, что тот, пользуясь предоставленной ему свободой, не стал дожидаться позорного изгнания и сам покинул «Улисс». Однако едва дома Ванино стали напоминать по размеру спичечные коробки, Жулик тут же объявился.

Хитрый пес попросту спрятался, заметив на судне подозрительную суету и оживление. Жулика помиловали и не стали выбрасывать за борт, признав, что данная ему кличка была полностью заслужена.

Кроме продуктов на плоты спустили медикаменты, посуду, канистры с горючим, одеяла, топоры, веревки, лопату и другие необходимые вещи.

Все, что моряки собрали на баке судна, не поместилось бы и на пяти плотах, поэтому капитан распорядился оставить большую часть собранных вещей на палубе.

Пока шла погрузка, Василий Терентьевич лично измерил глубину вокруг судна и убедился, что «Улисс» прочно повис на скалах, так что даже сильный шторм едва ли мог сбросить его с подводного рифа и затопить.

Прогноз погоды, полученный прошлым вечером, и господствовавший на севере Приморья антициклон не предвещали ухудшения погоды, по крайней мере, в ближайшие три дня. За это время моряков наверняка должны были найти.

Седов приказал Илье укрыть оставшиеся на палубе вещи брезентом и отправился в свою каюту.

Там он прежде всего переоделся. Снял майку и надел светлую хлопчатобумажную рубашку, в которой ходил накануне, закатал рукава до локтей и обул на босу ногу старомодные кожаные сандалии. Зачем-то причесавшись, хотя от этого кудрявые и давно не стриженные волосы лучше выглядеть не стали. Седов собрал дорожную сумку, положив в нее личные вещи, в том числе очки, теплый свитер и куртку, достал из сейфа деньги, которые принял от третьего помощника на хранение, паспорта моряков, ракетницу и коробку сигнальных патронов. Затем плотно закрыл иллюминатор, вышел из каюты и поднялся в рулевую рубку, где застал за работой второго механика.

Алексей Уваров сидел в кресле с растерянным выражением лица. Перед ним на штурманском столе лежали фрагменты и детали поврежденной аппаратуры.

– Что-нибудь сделал? – поинтересовался Седов.

– Кажется, все без толку, – ответил второй механик. – Я больше шарю в железе, чем в этих штуковинах.