Если бы не ты…

Может мне стать наложницей в его гареме? Антонов мог постараться рассорить нас, ему это было выгодно, но не думаю, что Пашка уложил его в постель насильно.

– Пашка не мог так с тобой поступить, вы же выросли вместе, – предположил отец. – Мы все очень надеялись, что ваша дружба перерастёт во что-то большее.

– Ошибаешься. Пашка очень изменился в худшую сторону. Я не удивлюсь, если он принимает наркотик. От алкоголя у него крышу уже сносило. Это трудно не заметить. Я пыталась с Полиной поговорить, но разговора не получилось.

Вручив отцу и Светлане подарки из Москвы за поздним завтраком, Милана собрала купленные старикам продукты, положа сверху презенты из столицы. Выгнала из гаража машину марки «Мазда», раньше принадлежавшую её матери, и поехала к Тихоновым старшим. Именно у них сегодня обедали Илюхины. Обе семьи были рады приезду Миланы, она была единственной внучкой. Около часа она рассказывала дедушкам и бабушкам о своей поездке, отвечала на их вопросы.

– Вы с Егоркой, когда собираетесь отдыхать? – спросил дед Николай.

– Никогда, дедуля. Я дала ему полную свободу. Больше между нами, мои дорогие, не будет разговоров о нём. Договорились? Я предстала перед вами живая и здоровая, а теперь откланиваюсь.

– Лана, внученька, а может, с нами поедешь? – спросила бабушка. – Место конечно не молодёжное, но всё равно Юг. Наш Михаил Васильевич отказывается ехать, а билет его мы ещё не сдали.

– Ты, дедуля, почему бунтуешь? Чем тебя славный город Геленджик не устраивает? – улыбаясь, спросила Милана.

– Да ну это море. Я лучше с Николаем на рыбалку с ночёвкой поеду дня на два. Я и не рвался в эту бухту с её водорослями, так уговаривали полгода. Выручи деда, поезжай с бабками, сделай милость, – просил дед внучку.

– Я поговорю с папой и приеду завтра. Договорились? – целуя по очереди стариков, говорила она. – Не скучайте, я завтра заеду, и решим этот вопрос.

Милана вернулась домой и рассказала отцу и Светлане о предложении стариков. Они и не были стариками, им было чуть больше шестидесяти лет, а точнее шестьдесят два года.

– Да ты у нас дочка прямо нарасхват, – выслушав её, сказал отец. – Посмотри, что тебе принёс курьер, – протягивая конверт, говорил он.

В конверте лежала путёвка на её имя на десять дней в Италию, билет с датой вылета первого августа из московского аэропорта, карточка и короткая записка.