Третий брак

Надев своё чёрное платье и оставив платок, поставила коробку на место и позвонила Кузнецовым.

– Дед, это Лиза. Я у себя дома, зайди ко мне, пожалуйста. – Минут через семь дед появился на пороге. – Что слышно о папе?

– Он в областной психиатрической больнице. Продержат дня три-четыре, после этого переведут в наш изолятор.

– Дед, папа не убивал маму, – она внимательно посмотрела на деда и рассказала о том, чему была свидетелем. – Ты должен сам пойти в отделение, всё увидеть и рассказать адвокату.

Собери для папы вещи, какие нужны в изоляторе до суда и на суде. Они все в шкафу. Дедушка, ваша принципиальность часто до добра не доводит. Я понимаю, как тебе сложно это принять, но у тебя не будет другого Павла. Пожалей бабушку.

– Мне такое даже в страшном сне не могло присниться. Срок он в любом случае получит. Хорошо успел выйти на пенсию. Я даже не спрашиваю, что ты чувствуешь.

– А ведь у меня никого кроме вас не осталось. Мне очень страшно и одиноко. Я не знаю куда идти и что делать.

– Это нужно пережить, Лизонька. Болеть будет сильно и долго. Хочешь, я пришлю к тебе бабушка? Будут новости об отце, я зайду.

Похороны состоялись в четверг из траурного зала. Народу было много. Туманова давно знали в городе ещё по заводу. В тот момент, когда началось погребение, раздались гудки всех машин транспортной компании. От громких сигналов Лиза вздрогнула и потеряла сознание. В последние сутки она практически не спала. Отказавшись от таблеток, которые всё-таки притупляли восприятие действительности, она или плакала, или была ко всему безучастна.

Машина Ланского отвезла её и бабушку домой.

В пятницу Лизе позвонили из нотариальной конторы и пригласили приехать в понедельник, назвав время и адрес. Лиза перезвонила Ланскому, договорившись о поездке. Один выходной она провела дома, а второй – в доме деда Туманова. Дома в гараже сиротливо стояли коробки, которые родители собирались перевезти в её квартиру к учебному году. Не тронутой оставалась только её одежда и обувь.

Она сама не смогла определиться что оставить, а что брать с собой. Единственной заботой в эти дни для неё была собака в доме деда – её следовало кормить. Пёс прожил в доме ни один год и привык к «одиночеству» и своему призванию, но оставлять его голодным Лиза не могла. В который раз, открывая шкаф с вещами мамы, она не решилась ничего убрать.

В понедельник Ланской заехал за Лизой, и они поехали к нотариусу.