Единственный, любимый… чужой!

Конечно, я еще не представляла, куда вырулят наши отношения, но очень уж манила меня Прибалтика, было интересно побывать в Риге!

В те годы прибалтийские республики считались почти что Западом, хоть они и входили в состав СССР. У нас, в России, бытовало мнение, что всё там лучше, чем у нас, – начиная с одежды, продуктов, и заканчивая индустрией развлечений. Из Прибалтики все привозили модные вещи, нахваливали тамошние кафе, а уж если кому довелось попасть в варьете!..

В общем, я согласилась. Николай сам достал мне билет на самолет, и через неделю я к нему полетела.

Эти десять дней в Риге прошли очень насыщенно. Где я только ни побывала! В выходные вместе с Николаем мы даже съездили в Юрмалу, на побережье. Балтийское море оказалось неожиданно мелким: идешь, идешь, и всё по колено. Я так и не дошла до глубины, на которой можно было бы поплавать.

А в будни, когда он уходил на работу, оставлял мне достаточно денег, чтобы я, как говорится, ни в чем себе не отказывала. Я и не отказывала. Мне хватало не только пообедать в кафе или ресторане, но и купить всё, что понравится.

Щедрость моего поклонника не знала границ! Конечно, я, будучи человеком достаточно скромным, не разбрасывала деньги направо-налево, да и вообще по жизни привыкла жить экономно. Николай даже укорял меня в том, что я тратила не всё, что он давал…

Ходила я не только по магазинам. Гуляла по историческим местам, посетила органный концерт в Домском соборе. Вечерами мы вместе ходили в кино, в ресторан. Вот только, жаль, в варьете не успели попасть.

Гуляя по рижским улицам, я нисколько не чувствовала своей ущербности от того, что говорила по-русски, во всяком случае, не заметила никакой неприязни со стороны латышей – общаясь со мной, они спокойно переходили на русский. Хотя уже тогда существовало мнение, что россиян там не очень-то жалуют.

Побывали мы в гостях у Колиной сестры, в очень приличной латвийской семье – его сестра была замужем за латышом. Там меня тоже приняли доброжелательно.

Стало понятно – у Николая серьезные намерения, а поход к сестре – нечто вроде смотрин.

Вскоре это подтвердилось.

Он вырос в обеспеченной и солидной семье. Но родителей уже не было в живых. Мы жили в его большой квартире в старинном доме, оставшейся ему от родителей, среди практически антикварной мебели, ели и пили чай из дорогих сервизов, чуть ли не раритетных. Ну и, понятно, спали на одной широкой кровати. Было бы смешно строить из себя недотрогу при таких-то обстоятельствах.