Анатомия женственности. Книга о том, как всегда оставаться сексуальной и желанной

Плакать, показывать свою слабость не модно и даже унизительно. А иногда людям – особенно публичным, задающим тренды – и вовсе приходится для поддержания имиджа быть на вечном позитиве; особенно ярко это проявляется в лентах соцсетей.

Мы не знаем, что на самом деле происходит в жизни тех, с кого мы невольно берем пример, но так или иначе пытаемся им подражать. А между тем, если отбросить лирику, есть минимум три факта, подтверждающих, что плач исцеляет буквально. Первый – это необычный химический состав человеческой слезы.

По словам ученых, в него входят так называемые гормоны стресса, которые при рыдании просто-напросто выходят наружу и освобождают тело.

Далее – во время плача в нашем организме вырабатывается энкефалин – морфиноподобное вещество, которое приглушает боль. Вспомните, как громко ревут дети при ушибе и как быстро забывают о неприятных ощущениях, едва высохнут последние слезы. С плачущими от неразделенной любви или потери близких происходит то же самое.

И третье, о чем хочется здесь упомянуть – дыхание.

Оказывается, при плаче человек дышит так, как рекомендует восточная медицина: короткий вдох – длинный выдох. Такое дыхание приводит в норму учащенное сердцебиение и помогает организму полностью расслабиться.

Тем не менее мало просто плакать, выплескивая эмоции; нужно понимать, о чем ты плачешь. Об этом я и спросила Лену, когда та немного успокоилась.

– Наверное, мне себя жалко, – смешно, совсем по-детски всхлипывая, ответила «Белая».

 – Я ведь даже не помню, когда в последний раз так ревела. Не перед кем было – а чего подушку понапрасну заливать?

– Ну зачем ты так? – Я попыталась словом утереть оставшиеся на Лениных щеках слезы: – Недаром же говорят, что подушки – лучшие женские подруги.

Получилось. Лена стремительным движением провела ладонями по лицу и резко выдохнула.

– Это не про меня. У меня за всю жизнь не было ни одной подруги. После маминого побега я как-то перестала доверять женщинам – вне зависимости от их возраста.

«Мамин побег? Вот это поворот», – отметила я про себя, но промолчала.

– О чем я плачу, спрашиваете? Обо всем. О том, что не привлекаю Мишу, о том, что не умею врать, что мне с ним хорошо, о том, что не понимаю, кто мы друг для друга…

Девушка молниеносно проговорила это, а затем замолчала – выдохлась. Продолжать разговор было бессмысленно, и мы решили, что встретимся позже – на этот раз уже по Лениной инициативе.