Мужское дело

Две из перечисленных купюр фигурировали в деле о похищении человека! Станислав не надеялся, что с определением номеров банкнот выйдет что-то путное. Он считал эту операцию простой формальностью. Поэтому Крячко это настолько удивило, что он попросил специалистов проверить еще раз. Ответ на запрос пришел тот же самый.

Около года назад в Чечне был похищен Виктор Скоков, журналист известной газеты. С его женой связались почти сразу и, естественно, потребовали выкуп. Похитители пригрозили, что отрежут ее мужу кисть руки, если женщина попробует связаться с милицией или ФСБ.

Что самое интересное, так это требование похитителей. Они хотели, чтобы сумма выкупа непременно была в рублях!

Жена журналиста спорить не стала. Она выполнила все требования. В первую очередь потому, что ни капли не надеялась на то, что компетентные органы смогут отыскать и освободить ее мужа. Невесть какими путями, но требуемую сумму женщина набрала.

Выкуп она заплатила. Мужа ей вернули. Вот тогда и выяснилось, что дамочка обожает читать детективы: перед выплатой нужной суммы она переписала все до единого номера банкнот.

Вот с этим списочком они вместе с мужем пошли в милицию.

Заявление у Скоковых приняли. Обещали принять меры, но на этом все и закончилось. Ни одного следа уплаченной суммы отыскать не удалось. До сего дня. Получается, что плохо искали.

– Я поражаюсь вашему гениальному предвидению, мистер Шерлок Холмс, – сострил Крячко. – Но что нам это дает? Ну получили похитители деньги. Потратили их.

Часть суммы вернулась в Москву. Что дальше? Остается только сгонять к Скоковым и обрадовать их, что нашлись двести рублей из суммы выкупа. Затем огорчить журналиста тем, что и эти денежки он не получит. Поскольку они теперь радиоактивные и их в данный момент, извините, уничтожают! После этого останется только взять автограф и помахать тете с дядей ручкой!

– Стас, если ты ждешь от меня еще одного гениального озарения, то ошибаешься. Лимит на сегодня исчерпан. – Гуров сочувствующе посмотрел на Станислава.

 – Поеду сейчас к Скоковым и поговорю. И не смотри на меня бешеными глазами! Я сам не знаю, зачем это делаю. Но что-то делать надо. Иначе мы, как и ФСБ, просидим два месяца и вернем дело с теми же результатами, с какими начинали.

– Знаешь, Лева, иногда я тебя не понимаю, – безнадежно проговорил Крячко. – Как ты умудряешься, делая такие нелогичные поступки, еще и оставаться сыщиком?

– А вот это, Стас, военная тайна, – ухмыльнулся Гуров.