Когда впереди – вечность. Книга третья. Ставшая своей чужая жизнь

Все еще погруженный в свои мысли Берлимблоу машинально покивал ей:

– Это хорошо, – но потом до него дошел смысл сказанного, он уставился на нее во все глаза и растерянно спросил: – Чего?

– Саймон! Вот это проект брачного контракта между мной и герцогом Бэлси, – она протянула ему бумаги. – Просмотрите его и обсудите с Бенсоном все позиции. Но предупреждаю, что они должны быть согласованы до семи часов вечера, потому что именно на это время назначена церемония нашего бракосочетания в особняке Бэлси, на которой вам надлежит быть как моему опекуну, – четко и раздельно говорила Маргарита, видя, что Берлимблоу пока еще не совсем отправился от такой шокирующей новости.

 – А после таковой будет званый ужин для узкого круга, во время которого мой уже супруг хотел бы с вами поговорить на небезынтересную для вас тему: он планирует передать вашему банкирскому дому управление своим состоянием. Конечно, оно не настолько велико, как у других ваших клиентов, но имя! – многозначительно произнесла она.

– Марджори! Вы не перестаете меня удивлять, – покачал головой до глубины души потрясенный Берлимблоу. – Конечно, такой клиент – это величайшая честь, и я готов обсудить с герцогом этот вопрос. Тем более, что никакой угрозы репутации моего банка больше не существует. А то, знаете, у меня даже была мысль продать банк – преемника-то нет. Для кого все сохранять, развивать бизнес, создавать филиалы?

– Ой, Саймон! – поморщилась она. – Вот только передо мной не надо ничего изображать! Вы думаете, я не знаю, что у вас уже давно есть близкая женщина и сын, который в этом году заканчивает Итон, то есть ему около восемнадцати лет? Знаю! И зовут его так же, как и вашего деда – Майкл! А о чем это нам говорит? О том, что ваша матушка успела порадоваться не только на Дебору.

Она и ваш отец еще и внука настоящего, родного успели увидеть, потому что у евреев никогда не называют ребенка именем живого родственника. Если бы мальчик родился после смерти вашего отца, то вы, чувствуя свою вину перед ним, назвали бы сына его именем – Аарон.

Берлимблоу, потупившись, молчал, а потом смущенно спросил:

– Вы-то об этом откуда знаете? – и тут же спохватился: – Ах, да! От вас же ничего нельзя скрыть.

Маргарита в ответ просто улыбнулась. Ну, не объяснять же ей было ему, что всю эту информацию она получила из воспоминаний спавшего Уолтера, который прослужил в доме Берлимблоу всю свою жизнь и досконально знал печальную историю Саймона.