На полшага впереди смерти

– Я же в управление спецмероприятий.

– Тогда ты, – обернулся к Принцессе. – Цени доверие.

– Есть.

Капанадзе прикинул, что сейчас рванет в японский ресторан и сегодня вряд ли вернется. За целый рабочий день оставленная на хозяйстве Принцесса, пользуясь служебным положением, проест плешь Айфонычу и заставит его сожрать свой компьютер. И поделом ему.

Оставалось только отпроситься у начальника отдела. Сказать, что отбывает ну просто на очень важную встречу с источником. Начальник сразу поймет, что подчиненному просто хочется смыться.

Он уже собрался звонить руководителю, но тот опередил – позвонил сам и вызвал к себе.

«Кирдык культпоходу и суши», – подумал Капанадзе.

Полковник Третьяков был подозрительно озадачен, что не то чтобы не к добру, но к большой суете.

– Отошел после скачек своих по лесам Подмосковья? – спросил он, что-то чертя в календаре, лежащем перед ним на начальственном столе.

– Неплохо бы недельку отпуска. А лучше две. За боевые подвиги даже в войну отпуска давали.

– Бог подаст, – отмахнулся от него Третьяков, как от назойливой мухи. – Чай не война, значит, подвиги не засчитываются.

– Я и не сомневался в доброте вашей душевной, господин начальник.

– И правильно. Вот халтурку тебе припас.

– Это как палач приходит домой с мешком – вот взял халтурку на дом.

– Пообщайся с честной самаритянкой. Знойная женщина. Говорит, хочу опера убойного отдела.

– Звучит многообещающе.

– Чтобы поведать ему как на духу информацию по убийству.

– По какому? – оживился Капанадзе. Почувствовав горячую тему, он моментально переключался на нее, напрочь забывая обо всех отвлекающих факторах, в том числе о суши и саке. Охота в жизни – это главное…

– Да коммерса какого-то завалили. Она обещала рассказать, кто именно. Глядишь, глухарь поднимем. Она в бюро пропусков ждет. Фамилия Полубогатова. – Начальник протянул подписанный пропуск.

Вернувшись в кабинет, Капанадзе с трудом, как впиявившегося в ухо клеща, оторвал Айфоныча от планшетника.

– Друг мой Афанасий. Тебе партийное задание. Приведешь сюда одну женщину. И мы решим, что с ней делать.

Опера заинтригованно посмотрели на него.

Айфоныч поправил очки и отправился за дамой.

Через пятнадцать минут в дверном проеме возникла полная, но с ярко выраженными чертами былой красоты, высокая женщина возрастом от сорока пяти до шестидесяти лет – кто их теперь с этой пластической хирургией разберет.