Самозванка, или Ангелы десятого круга

Аскет, романтик, конквистадор

Что нужно для счастья двадцатидвухлетнему молодому человеку?

В этот весенний день Николай чувствовал себя окрылённым. Давно он не испытывал подобного душевного подъёма.

«Я конквистадор в панцире железном!

Я весело преследую звезду!» – с раннего утра повторял он, пока делал гимнастические упражнения с гантелями, брился, причёсывался.

Без четверти десять он легко сбежал с крыльца своего дома. Щегольской университетский сюртук с высоким воротником подчеркивал стройность гибкого тела.

Свежее питерское утро обещало отличный день, а назначенная на одиннадцать часов встреча с Papa Mako открывала заманчивые перспективы.

Весна. Творчество. Любовь. Это ли не счастье? Перепрыгивая через лужи, Николай оказался на противоположной стороне улицы. Направляясь в сторону Мойки, он думал о своей новой питерской жизни.

Итак, экспериментальный журнал? Николай достал из нагрудного кармана маленький бумажный прямоугольник, который Маковский вручил ему на вернисаже.

Эх, жаль, нет возможности тут же сделать ответный жест! Банально, но вручать было попросту нечего. И как он не догадался заказать себе столь необходимый атрибут делового человека?

Ну что ж, это дело поправимое, и случай оставить свою визитку Маковскому Николаю наверняка еще представится.

Название «Аполлон», конечно, несколько претенциозно. Вот «Весы» – куда как благороднее, но ничего не попишешь. К тому же оно уже занято.

Да уж. За время его отсутствия в Петербурге многое изменилось.

Или это сам Николай теперь на многое смотрит по-другому? Во всяком случае, женщина, с которой его снова свела судьба, как-то по-новому волнует его.

Лиля… А ведь есть в ней нечто лебединое. Несмотря на то, что приятели, Граф и Аббат, отнеслись к его новому увлечению скептически.

Правда, два года назад, в Париже, Николай и сам не заметил ничего особенного в этой невысокой девушке с внимательными глазами. Он вспомнил, как, будучи студентом Сорбонны, оказался однажды в парижской мастерской Себастьяна Гуревича, где впервые и встретил Лилю.

Июль в то лето выдался особенно жарким, и она позировала в простеньком батистовом платье: нежные женственные плечи, грудь, трогательные завитки на шее…

Странно. Тогда это никак не впечатлило Николая. И не мудрено: в то время ему приглянулась бы скорее какая-нибудь бесплотная монахиня в аскетическом одеянии. Да он и сам в те времена был аскетом, романтиком, боящимся живой и полнокровной жизни.