Самозванка, или Ангелы десятого круга

– Догоняй! – крикнул он, когда Лариса была в нескольких метрах от него, и устремился вперёд, демонстрируя роскошный баттерфляй.

Лариса некоторое время плыла за Павлом, но постепенно стала отставать, сбавляя темп и предаваясь пленительному чувству покоя.

Вечерело. Они сидели на набережной в тени ленкоранской акации и сквозь решётку парапета смотрели на море.

– В тысяча девятисотом году Лиле было тринадцать, – Лариса потянула ветку и сорвала розовый пушистый цветок.

– Сюжет становится всё любопытнее… Тринадцать, говоришь? – оживился Павел.

 – Хм… Встретить двадцатый век в возрасте тринадцати лет. А знаешь, Лар, в этом ведь есть что-то инфернальное.

– Не знаю, как насчёт инфернального… но, во всяком случае, весьма символическое, – подыскала Лариса более деликатное определение.

– А что ты под этим «символическим» подразумеваешь?

– Да то же, что и ты, – улыбнулась Лариса. Нравилась ей эта привычка Павла придираться к словечкам.

– Нет уж, Лара, не отлынивай.

Раз уж завела такой разговор, давай, так сказать, определимся в дефинициях.

– Ну, хорошо. Значит так… Символизм – это когда одно явление не просто указывает на другое, а высвечивает его суть.

– Ого! – Павел некоторое время молчал. – То есть символ – это что-то вроде магического кристалла, сквозь который можно увидеть истинный смысл вещей?

– Именно! – радостно улыбнулась Лариса. – Ты, как всегда, умеешь отыскать более точное слово. И в данном случае это слово – «сквозь».

Символ – прозрачен, и поэтому его можно долго рассматривать, поворачивать и так, и этак.

Павел, не отрываясь, смотрел на неё. Скулы его слегка порозовели от удовольствия. Пожалуй, этим она его держала. Не только этим, разумеется, – многое в ней было привлекательным: интересная внешность, не женский – или всё-таки именно женский, отличающийся от мужского? –  интеллект и  мягкий, по-настоящему гипнотический шарм. А способность Ларисы подчеркнуть остроту его формулировок тешила мужское самолюбие Павла.

Ой, как тешила!

Она ценила в нём то, на что сегодня мало кто обращает внимание. И вообще в Ларисе ему очень нравилась независимость, умение не сливаться с толпой. На ней не было татуировок; губы, брови, ресницы девушки восхищали природной красотой. В её манере одеваться, говорить, двигаться чувствовался настоящий стиль, а не погоня за гламурными трендами. Да и выбранная ею профессия – совершенно «не модная».