Всего 50

Один мой знакомый немец так боится летать на самолёте, что уже тридцать лет ездит в отпуск на испанское побережье на автобусе и ни разу не рискнул полететь в Америку или на Сейшелы. Хотя мог бы! Но трусит. Ужас какой – прожить жизнь и не пошастать по миру. А он ведь так прекрасен!

С точки зрения моей подруги, опасность задуманного путешествия состояла в том, что женщина в одиночку пускается в путь на машине, пусть даже и непревзойденной марки «Мерседес-Бенц». К тому же машина – это техника, а увидеть меня перед лицом техногенной катастрофы подруга не желала.

Признаться, я скрыла от Славки каверзную деталь: последние полгода мотор машины, прошедшей всего-навсего шестьдесят две тысячи километров, начал издавать непривычный шум. На ход машины он, правда, не влиял. Стартовал мой «конь», что называется, с места в карьер бесперебойно, восемь лет подряд. А сейчас мне вообще не до ремонта! Будет день – будет пища. Экспромт – это, я вам доложу, вещь!

Планов не было, а вот идея существовала.

Причем, идея тайная, скрытая ото всех. Она в листа подходила и под пятидесятилетие, и под великолепие Барселоны. А главное – она подходила под весь строй моей романтичной души. Там у меня бурлили и клокотали предчувствия – скоро в жизни произойдет переворот, и начнётся совершенно иной отрезок. Не скрою, я этого долго и терпеливо ждала. Как ждут Чуда. Его предвестие случилось четыре года назад. Именно тогда, когда я ни на что подобное не рассчитывала. Так происходит у всех: событие сваливается с небес на землю, как сверкающий кулек, полный небесной манны. Или как камень. И застигает врасплох. Голову не прикроешь: руки-то висят плетьми от неожиданности. В ушах звон, перед глазами туман. И ноги ватные – попробуй, убеги ими от судьбы…

Он стоял на носу небольшой яхты и не торопясь складывал только что снятые джинсы. По движениям мужчины было заметно: он прекрасно чувствует, что за ним наблюдают.

Клянусь, я совершенно не собиралась этого делать! Сидела себе расслабленно на корме и вглядывалась в горизонт.

Море синее, небо голубое, яхта белая. И вдруг в эту идиллию красок вклинился новый цвет. Плавки раздевшегося мужчины, простые и чёрные, непонятно чем притягивали к себе взгляд. Как чёрный квадрат Малевича. Только ничего квадратного перед моим взором не было. Мое внимание приковала соблазнительная округлость ягодиц и выразительное очертание того, что находилось у мужчины под плавками и называлось мужским достоинством.