Любить волка. Быть волком. История одной любви

Это же надо, вместо того, чтобы отдыхать дома, трачу деньги и время на то, чтобы вернуть себе своё же имущество! И вот теперь, на ночь глядя торчу тут, вместо своей постели? Или тем, что я через всю Москву сюда приехала, а ты ещё и такси, моё между прочим такси, без спроса отпускаешь? Так чем, чем именно я тебя обидела?

Я говорила строго, но громко, словно отчитывала его как строгая учительница, с голосом спокойного удава доедающего кролика. Я взрывалась внутри готовая рвать и метать, а снаружи была само спокойствие и непоколебимость.

Наверное, это было забавно наблюдать со стороны. Метр с кепкой, тычет пальцем где-то между грудью и пупком, выше я могла достать только если в прыжке. При его-то росте около двух метров.

И этот метр с кепкой в моем хрупком теле, отчитывает эту груду мышц. Особенно то, что это качок, при каждой моей фразе, с каждым моим тычком сжимался все больше и сильнее. Он вжимал в плечи голову. Сами плечи обвисали и сжимались. Спина скрючивалась. А на лице отображалась вселенского масштаба печаль, вина и … боль.

И мне было бы, наверное, жалко его, я даже, наверное, была бы замучена совестью. Если бы не одно, но, силы моей злости добавлял смех, девчонки вокруг нас просто заливались хохотом. Татьяна утирала слезы смеясь. А Света тыкала пальцем одной руки в нас, а ладошкой другой руки хлопала себя по коленки смеясь то сгибаясь, то разгибаясь. А малышка хихикала, пряча своё личико в ладошки.

– И не смей строить из себя побитого бездомного пса. Это меня угрожали убить или побить, и угрожал между прочим ты.

И это я почти бездомная, и вот я уже думаю не ты ли виноват и в этом. Да ты просто беда ходячая, моя, персональная беда.

Гад перекаченный перебил меня и как-то вновь приосанившись заговорил, чересчур заботливо.

– Почему бездомная? Как это бездомная?

И тон такой возмущённо обеспокоенный, заботливый. И глазёнки свои карие с позолотой прямо в глаза мне уставились, как будто высматривая что-то. Я даже сглотнула, не от страха, нет. Голос меня подвёл, и сама от себя не ожидая такого, продолжила я уже полушёпотом, не то возмущаясь, не то жалуясь.

– Не твоё дело. Телефон верни.

Телефон мне вернули. Усадили на диван, ноги предиком укрыли и телефон вернули. Словом, эта груда мышц вдруг стала само очарование и забота. В какой-то момент я даже расслабилась и задремала. Разбудил меня разговор, не громкий, но близкий.

– Может пусть лучше поспит? Устала же.

– Слушай, Серый, я все понимаю, сам через это прошёл.