Мертвая улика

Кому еще понадобилось убивать восьмидесятилетнюю старушку? Если, конечно, исключить, что убийство случайное. Но мы ведь такую версию исключили, не так ли?

– А дочери-то для чего убивать? – ошарашенно спросил Федор Ильич.

На это Крячко лишь молча развел руками: дескать, много всяких тайн бывает на свете, а потому – откуда мне знать?

– Да, но ведь она постоянно ее навещала, о чем-то они разговаривали, общались… – продолжал недоумевать Федор Ильич.

– Ради того, чтобы замести следы, чего только не придумаешь, – сказал Крячко.

 – И общения, и поцелуи… Итак, предположим, что доченька и вправду наняла душегуба. Отсюда становится многое понятно. Например, откуда киллер мог знать матушкины привычки, в какое время она любила гулять, в одиночестве или в компании… Ну, и так далее. Кому же все это и знать, как не дочери? И вот она сообщает эти сведения киллеру, а дальше все понятно. Хотя… – Станислав помолчал и задумчиво провел ладонью по лицу. – Хотя и старушкины привычки душегубу знать было не обязательно. Теоретически дело могло быть гораздо проще. Давайте представим такую ситуацию. Вдруг ближе к полуночи у старушки звонит телефон. Современные старушки, они все с телефонами… И вот: звонит телефон. Что такое? А это звонит родимая доченька. Так, мол, и так, матушка, извини за поздний звонок, но дело неожиданное и срочное, я рядом, в саду, так что ты бы вышла на пару минут. Понятно, что старушка встревожилась, ведь звонок-то неожиданный, ночной. Мало ли что могло случиться с дочкой. И вот, несмотря на позднее время и дождь, она привычным коротким путем со всех своих старушечьих ног мчится в сад, а там, в укромном местечке, – душегуб, которого привела с собой доченька… Вот такая вырисовывается печальная картина, в которой осталось лишь дорисовать последние штрихи.

– Что, есть и штрихи? – спросил Федор Ильич.

– Как не быть. Вы же сами говорили, что пальто на старушке было расхристано, а карман вывернут – будто кто-то ее обыскивал. Думаю, что и вправду обыскивали.

Вопрос – что искали? Да мобильный телефон, что же еще! Ведь по нему можно вычислить, кто звонил и когда звонил. Вы только вообразите. Допустим, в двадцать три часа пятьдесят минут звонит дочь, а уже в полночь – старушка мертва! В таком случае звонок становится хоть и косвенным, но доказательством причастности дочери к убийству. И последний штрих. Убедившись, что старушка мертва, и изъяв у нее телефон, доченька и душегуб незамеченными покидают сад.