Люби меня через годы. Книга 2

Подошла тихонько сзади, ткнувшись ему в ногу мокрым носом. Он специально выбрал одну из гостевых комнат на первом этаже, в последние месяцы старушке стало тяжело подниматься по ступенькам.

Пока ещё не стало слишком жарко, они отправились к морю. Герде стоило размяться после столь долгого сна, а Ярослав хотел искупаться. В Москве ему этого очень не хватало – моря, солнца, криков чаек и необъятного простора, устремлявшегося за горизонт.

Перекусить он решил на обратном пути. Недалеко от центральной площади находилось его любимое кафе, там хорошо кормили и не возражали против присутствия Герды под столом.

Он выбрал столик у большого панорамного окна, сквозь которое просматривалась вся улица и расположенное напротив кафе японской кухни. Логинов не был фанатом суши, поэтому предпочитал старую добрую Италию. Он заказал лазанью и пиццу с салями, от которой наверняка не откажется Герда. Ещё чуть подумав, добавил к заказу суп. Всё-таки он сильно проголодался.

Ярослав смотрел в окно и думал о том, какой предлог найти для встречи с Сашей. Как подойти к ней, чтобы встреча одновременно выглядела случайной, и при этом у Барановской не было причины послать его сразу куда подальше.

Когда он заметил их, то даже не сразу узнал Сашку…

По улице шли две женщины, так похожие друг на друга, что не угадать родства было просто невозможно. Та, что моложе, была одета в короткий тёмно-синий сарафан с бордовыми тюльпанами. На той, что старше, он разглядел терракотовые бриджи и белую футболку.

Они настолько не сочетались по стилю, что Логинов тут же понял – они не живут вместе, скорее, приезжают друг к другу в гости иногда. Его писательский ум уже начал сочинять историю, где мать и дочь разлучены жестоким мужем дочери и видятся очень редко, да и то тайком.

И лишь спустя какое-то время до него дошло – это она. Барановская, о которой он только что думал. И та самая совершенно случайная встреча.

Подошедшая официантка принесла минестроне.

Они стояли возле суши-кафе и явно размышляли – зайти или нет. Саша выглядела такой счастливой, какой он её помнил десять лет назад. Когда на них обоих ещё не нарос этот панцирь цинизма и недоверия ко всему окружающему. По крайней мере, его, Ярослава, панцирь был точно с кулак толщиной.

А Сашка… она сейчас была такая… такая прежняя. Она была абсолютно той самой девушкой, которую он любил когда-то.