Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

Скрепляя его концы, она резко затянула узел и стала по одному обрывать лишние стебли.

От ее вызывающего вида Виктор окончательно сорвался:

– Чего ты добиваешься? Чтобы надо мной потешался весь класс? Или весь город? – закричал он на нее сверху вниз.

Черт побери, да как же ему надоело с ней ругаться! Неужели так трудно признать его правоту? Ведь он прав!!!

Лиза вскочила. Позволить орать на себя – вот этого она уж точно не могла. Серебро в глазах гневно сверкнуло.

– Если для тебя так важно, что подумает о тебе Золотов, то почему ты еще здесь? Беги, спроси у него, у Белянской, можно ли тебе гулять со мной по лесу или лучше посидеть у них на виду, чтобы им было, о чем потом болтать?

Нет, она переходит все границы!

– Ты переворачиваешь все с ног на голову!

– Ничего подобного! – Теперь она кричала в полный голос.

 – Конечно, если ты хочешь, то мы с тобой станем спрашивать у «всех остальных» разрешения на каждый твой поцелуй…

Она собиралась нахлобучить на него многострадальный венок, но он поймал ее за обе руки.

Лизе стало больно. Его венок упал, она попыталась вырваться, но Виктор был сильнее.

– Нет, разрешения на поцелуи спрашивать мы не станем.

Ледяной голос. Взгляд – клинковая сталь.

Он что, решил наказать ее за дерзость? Виктор наклонился к Лизе, но ей совсем не хотелось целоваться! Она все еще чувствовала… много чего, даже не перечесть!

– Отпусти! – дернулась она.

Еще не успевший сойти гневный румянец, каштановые локоны пополам с ромашками, испуг в самой глубине ее зрачков… Все это вдруг вызвало такой острый приступ желания, что Гордеев на секунду замер.

Вот он, момент «сейчас или никогда»! «Подумай сам: или ты – или…» Про другое «или» думать было невозможно, тем более, что голова уже не работала.

С силой впившись в ее губы, он заставил ее опуститься на ворох ромашек. Его руки запутались в длинных кудрях, но отвернуться ей не дали. Венок соскользнул по волнам ее волос куда-то в траву.

Упрямые губы, наконец, сдались и раскрылись – и Лиза перестала вырываться. Прав все-таки Тимур: девчонок нужно укрощать!

Поцелуй становился все более проникающим, и ее обдало жаром. Лизе захотелось одновременно прижаться к нему и оттолкнуть. Раскаленный спазм, возникший в горле, стекал все ниже, расплавляя на пути остатки ее сопротивления. Она подалась вперед и, обняв его за шею, ответила на поцелуй, который из яростного тут же превратился в нежный.