Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

– Господи, Лихаманов! Зачем же тебя за первую парту посадили? И это при твоем-то росте!

– Ради поддержания дисциплины, Тихон Капитонович! – оскалился улыбкой «воскресший» Гришка и метким выстрелом «снял» вражеского часового. – Чтобы я всегда «на виду» был!

– Разве кто-нибудь понимает здесь смысл термина «дисциплина»? – буркнул себе под нос расстроенный зоолог и вдруг поразился воцарившейся в классе тишине.

На пороге кабинета стояла Евгения Юрьевна.

– Какие-нибудь проблемы, Тихон Капитонович? – поинтересовалась она с дружеским участием.

– Нет-нет, – поспешил заверить ее коллега, беспокойно поправляя на носу очки. – Теперь уже все в полном порядке.

На перемене Гришка развлекался тем, что ставил из-под парты подножки всем проходившим мимо одноклассникам. Некоторые спотыкались. Многие падали. Лихаманов басовито гоготал, довольный своей новой шуткой. Когда развлечение наскучило, Гришка встал в проходе и расстегнул пиджак, демонстрируя, как сильно утомило его это нелегкое занятие.

К великому несчастью, момент был выбран неудачно: с противоположного конца класса вдруг «стартанул» Карнаухов при полном боевом вооружении.

Степан, который решил опробовать новый игрушечный пистолет с пульками, привезенный отцом Золотова из-за границы, и уже «взял на мушку» ухо Задорина, совсем не ожидал столкновения с неподвижным объектом. Азарт погони не позволил Карнаухову затормозить, и он во всего маху врезался в беспечно потягивающуюся фигуру Лихаманова.

Дуло пистолета, который Степка держал впереди себя на вытянутой руке, попало в карман расстегнутого Гришкиного пиджака, раздался жуткий треск… и Лихаманов стал похожим на кузнечика.

– Опаньки! – громко произнес свое любимое междометие новоявленный представитель мира насекомых, и Степка побелел, как полотно.

Лихаманов удивленно оглядел свой пиджак, который распоролся по заднему шву вплоть до воротника, уцелевшего только чудом, и повернулся к обидчику. Класс затих.

Кто-то рискнул хихикнуть и тут же подавился своим смешком. Всем своим могучим торсом Гришка навис над Карнауховым:

– Стэп, ты представляешь себе, что ты только что натворил? – зловеще спросил он, после чего Степка стал казаться еще тщедушнее, чем раньше. – Ты же подписал себе смертный приговор, врубаешься?

– Гриша! Дак, я же не нарочно!

– Это тебя не спасет! – с глубокой убежденностью заверил его Лихаманов и стал закатывать рукава.