Буря на острове

Реми не нужно было повторять дважды, он и так весь дрожал от нетерпения. Он быстро подмял под себя окаменевшее тело и рванулся в его тёплую глубину. Преграду пробил сразу и, не слушая воплей девушки, бешено задвигался в ней, торопясь получить свою долю наслаждения. Барон крутился рядом, трогая, щупая и потихоньку возбуждаясь.

– Всё, кажется я готов, – прокричал он слуге. – Пусти меня, Реми.

Превозмогая себя, слуга оторвался от такого сладкого тела и уступил место хозяину, который тут же навалился на девушку, всадил в неё своё маленькое, но восставшее, наконец, мужское достоинство, и задёргался на девичьем теле, блаженно постанывая.

Реми стоял рядом, жадно облизываясь. Он ждал своей очереди, чтобы закончить начатое, – восставший орган причинял ему боль, и он мечтал разрядиться. Наконец барон с громким всхлипом скатился с тела девушки. Не обращая внимания на испачкавшую его кровь, он блаженно раскинулся на постели, с интересом наблюдая, как Реми завершает свою работу. Тому не было удержу, и он снова и снова врывался в лежащее под ним тело, рыча от удовольствия. Наконец и он скатился с девушки, тяжело дыша, но удовлетворённо улыбаясь.

– Это было великолепно, Реми, – сказал ему господин. – Мы отлично справились. Придётся задержаться здесь на один лишний день. Я ещё не получил полного удовольствия. Завтра ты приготовишь мне напиток, и я вскрою её ворота Содома. О! Какое это будет наслаждение!

– Осторожно, господин, – предостерёг его слуга, – вы же знаете, что этот напиток опасен для здоровья, а вы принимали его совсем недавно в том маленьком домике, помните?

– Я ни за что не откажусь от такого удовольствия, Реми, – твёрдо заявил господин.

 – Сейчас обмой её, и пусть поспит немного. А ты готовь меня к завтрашним подвигам. С утра и начнём.

Эльгита в ужасе слушала эти разговоры. На неё никто и внимания не обращал, вроде и не человек она. Брали только её тело, как неживую куклу. Ни один из мужчин не сказал ей ни слова за время этого мучительного для неё действа.

И её не собирались выпускать отсюда. Отец отдал её на растерзание этим двоим, отдал собственными руками. Выпусти они её отсюда, она бы сбежала, куда глаза глядят. Но нет, она была в плену, и ей не выбраться из этой западни.

Реми был готов выполнить приказание хозяина, но его ненасытная плоть вновь зашевелилась, как только он коснулся мокрой тряпочкой бёдер девушки. Он вопросительно взглянул на хозяина, но тот лишь безразлично махнул рукой – делай, мол, что хочешь.