Черный ангел смерти

Однако сейчас идёт на их землю великая беда, и никто не может знать, чем всё это закончится.

Совсем плохо стало, когда отец велел ей, Ярке, вместе с младшим братом исчезнуть из крепости, уйти к старой бабке Зосиме, которая живёт на поросшей лесом горе на противоположном берегу реки. Девушка не хотела ехать, плакала, просила отца оставить её тут, со всеми, но воевода был неумолим. В его глазах стояла боль от предстоящей разлуки, сердце сжималось, но он знал, что только таким путём может попытаться спасти своих детей.

– Ты не понимаешь, Яронька моя, – качал отец вконец поседевшей головой, – как страшна доля девушек, попавших в плен к этим нелюдям. И дай тебе Боже никогда этого не узнать. А ещё ты должна сберечь Петрика. Он слишком мал, чтобы драться с врагом, хоть и очень шустрый. Мальчик должен жить, должен продлить наш род на земле. Не рви мне душу, доченька, уходи, чтобы мне было спокойно. А мы будем делать то, что должны. Может, даст Бог, и устоим.

Он поцеловал дочь и младшего сына, перекрестил их и отправил от себя.

Ещё и в провожатые им дал могучего воина Вовчака, сурового и неумолимого, но сильного, находчивого и смелого. Ему он верил безоговорочно, ему мог доверить своих детей.

И вот стоит девушка на крутом уступе над Росью и до боли в глазах всматривается вдаль, откуда могут появиться враги. А, может, не появятся? Может, пройдут стороной? Но нет, не сложилось, как хотелось. Под вечер следующего дня чёрное облако поднялось нал землёй – это накатывала на её родной дом страшная волна монгольской рати.

Бесчисленное количество всадников наступало, как саранча, покрывая собой всё пространство вокруг.

– Вовчак, – отчаянно закричала девушка, – иди сюда скорей, посмотри, что творится.

Вовчак прибежал сразу же, вместе с ним Петрик. И со страшной болью в душе наблюдали они, как чужие воины неумолимо приближаются, сразу же окружают их родную крепость, берут её в осаду и разбивают вокруг свой лагерь. Смотрели долго, пока ночь не укрыла всё своим тёмным покрывалом, и видеть можно было только мерцающие огни вражеских костров.

И было их так много, как звёзд на небе.

Всю ночь не могли заснуть ни Ярка, ни Вовчак. Только Петрик вздрагивал во сне и чуть не плакал временами. Ярка прижимала его к себе, и мальчик затихал, но ненадолго. То, что он увидел вечером, не отпускало ребёнка даже во сне.

Утром, как только развиднелось, они все вместе бросились на уступ, с которого хорошо могли видеть всё, что делается на другом берегу.