На ринге ствол не нужен

– Если немного, то это не страшно. Но время твое крайне ограничено, Игорек. Полагаю, ты и сам догадываешься, насколько. Так что затягивать решение не в твоих интересах, – мужчина посмотрел на часы. – Кстати, любезно отведенные нам с тобой для беседы двадцать минут тоже вот-вот истекут. Я не стану тебя больше задерживать. И торопить тоже. Не в моих правилах быть назойливым. Позвони мне сам, когда будет что сказать. Но прежде подумай хорошенько. Взвесь все. И я рассчитываю на твое благоразумие, Игорек.

Мужчина поднялся, старательно одернул брюки, поправил шляпу, а затем так же неторопливо, как и в первый раз, вынул из кармана пальто заветную фляжку.

Очередные два глотка – и фляжка исчезла. Пальцы пробежались по уголкам рта. Свешникова тошнило от этой театральной предсказуемости. Зубы его сомкнулись на нижней губе, и уже через секунду он ощутил металлический привкус крови.

– А если я откажусь?

Он задал этот вопрос не сразу. Мужчина успел достичь порога, после этих слов Игоря он замер, с минуту стоял, демонстрируя тощую сутулую спину с покатыми плечами, пальто на которых болталось, словно на вешалке.

Свешников не торопил его. Он ждал ответа на поставленный вопрос, хотя и был уверен в том, каким он будет. Но очень хотелось ошибиться в собственных прогнозах. Мужчина повернулся медленно, как в покадровой съемке. Сейчас его глаза даже не были звериными. Они вообще не имели выражения. Пустые, словно бездонная пропасть, симметричные отверстия. А вот нос сделался багровым, как у хронического алкоголика.

– Ты что-то спросил, Игорек? – В голосе этого человека явно слышались интонации разгневанного родителя, собирающегося устроить взбучку нерадивому ребенку, но при этом пытающегося смягчить предстоящую экзекуцию наигранно-ласковым обращением.

– Если я откажусь? – повторил свой вопрос Свешников. – Что тогда будет?

Мужчина усмехнулся.

– Ну, знаешь, мне даже страшно представить. Не хотелось бы тебя пугать, но, как мне кажется, дело тут не ограничится твоими финансовыми потерями.

И даже телку твою трогать никто не станет, Игорь, – ласковое, но в то же время такое обидное «Игорек» куда-то испарилось из лексикона собеседника. – Но вот за твою жизнь я бы в этом случае и ломаного гроша не дал, – последние слова он почти выплюнул.

– Ты мне угрожаешь? – Свешников машинально принял боксерскую стойку, словно ему предстояло помериться силами прямо сейчас.

Мужчина окинул его пристальным взглядом сверху вниз и обратно.