Анечка. Пленница доминанта

Сейчас в гости к девочке за бумагами съездим, перепишет хату. И свободна! Еще ящик хурмы подарю…

Зря Матрена веселится. С квартирой точно ничего не выйдет. И я рада, что это так. Понимаю: после подписания дарственной или другого документа, лишающего меня права собственности, сиротке Анне Головиной дальше не жить. На этом рынке часто исчезали бесследно продавцы.

– Я не смогу переписать на вас жилплощадь. Квартира в ипотеке… Вот документы.

Вытаскиваю из сумочки кредитный-ипотечный договор, спешу показать.

Радость моментально исчезает с лица хозяйки. Василий тоже в растерянности:

– И че теперь с ней делать, Матрена? Убытки терпеть будешь?

– Я – убытки? Не смеши, Васенька! Ежу понятно, что Ленка, паскуда, эту подставила. С нее и спросим, когда вернется. Рустам и не вякнет. А если жалко ему зазнобу, пусть сам раскошеливается. С процентами!

– А с этой что? Отпустить прикажешь?

– Выдумал тоже! Рябому продашь. Девка красивая, возьмет!

Я вздрогнула. Рябой – известный в городе сутенер.

Мне про него Ленка рассказывала настоящие страшилки. Но хозяйка по-прежнему злилась. Я догадывалась, из-за квартиры. Там-то куш ого-го! Не просто злилась, за неоправданные надежды ей хотелось сделать мне что-то очень плохое.

– Но прежде накажи ее! – велит она Васе.

– Как?

– Сексуально!

Вася замирает, не верит своим ушам. Смотрит на меня, облизывает вмиг пересохшие губы. Наверное, тяжело ублажать гиппопотама преклонных лет. Матрена это замечает:

– Да не сам, идиот! Этим отдай, что ремонт делают.

Взамен пусть булками пошевелят, ускорятся. Ты же только меня наказывать можешь, милый....

Матрена подходит к сожителю, хватает всей пятерней того за причинное место. Вася вскрикивает, Матрена хохочет, ослабевает хватку, начинает мять уже нежно… Вася принимает ласки от сожительницы, а смотрит на меня, прямо на грудь. Я догадываюсь: мысленно он представляет, что это моя рука наглаживает его член…

Матрена нехотя отрывается и уходит:

– Заканчивай все.

Через час жду. Велю Дарье ванну со свечами приготовить..

Мою хозяйку ждал романтический вечер. А меня? Это выяснилось тут же. Вася швырнул плащик. Едва я скинула рабочий халат и оделась, как схватил меня за руку и потащил. Рынок уже пустел, покупателей почти не было. Кричать не имело смысла. Здесь все завязано на деньгах, а зачастую, как я знала из рассказов Ленки, и на крови. Двухэтажное здание размещало в себе офисы владельцев ларьков, павильонов и палаток.