Девственница для алмазного короля

Я вздрогнула от отвращения, отпрянула и заявила решительно:

– Я бы хотела сначала получить деньги.

Майкл не обиделся, достал купюры из пухлого бумажника, даже улыбнулся:

– Ооо, это есть отличный подход к коммерция! Вот твой вознаграждений!

Я опешила. В руках мужчина держал… три стодолларовых бумажки! По сведениям Интернета другие девушки продавали невинность за сумму, во много раз превышающую ту, что давали мне.

– Это все? – выдохнула я возмущенно. – Но мне надо больше! Гораздо больше!

Американец снова осмотрел меня с головы до ног, вытащил еще одну купюру.

– Это быть достаточно. Большего ты не стоить.

Бабушка научила меня быть вежливой в любых обстоятельствах. Но тут я не сдержалась, стараясь не разреветься, заорала:

– Да пошел ты знаешь куда. И баксы засунь туда же!

Развернулась, направилась к выходу. Вдогонку несся поток бранных исковерканных русских слов, из которых следовало, что я – глупая, жадная, старая(!), тощая, продажная, что столько в нашем ужасном городишке девушки получают за месяц тяжелого труда.

И все это вперемежку с русским матом, причем, гадкие слова американец произносил почти без акцента!

На улице я опустилась на лавочку в надежде немного успокоиться, унять дрожь, не дать себе разреветься. Идиотка, начиталась сказок про баснословные суммы за невинность, поверила, что мне кто-то столько же отвалит. И в итоге такое унижение! Если бы узнала бабуля… Ее образ всплыл в памяти неожиданно четко.

Вот она стоит с белоснежным полотенцем, смотрит на меня строго: "Дарьюшка, опять с мальчишками по заборам лазила, вся измазалась! Не лицо, а мордаха грязная". Мне, маленькой, слово "мордаха" кажется совсем необидным, немного смешным. Друзья-пацаны, что заявились вместе со мной в надежде отведать бабулиных пирожков, тоже хохочут. Тут же придумывают мне кличку "Даха Мордаха". Я не обижаюсь, смеюсь вместе с друзьями. Бабушка качает головой и говорит: "Грязь с лица смыть можно. А вот ежели душу или совесть замарали, то это навсегда".

И сейчас при мысли о том, что у меня больше нет родных, я одна в этом мире и едва не замарала, не испачкала свою душу, слезы хлынули водопадом. Наревевшись вдосталь, я вытерла слезы и отправилась домой. Но неудача с толстым Майклом оказалась только началом сегодняшних неприятностей. На лестничной клетке, возле своей двери, как назло, встретила старшую дома Нину Егоровну.