Ноу-хау палача (сборник)

«Нет, это слишком сложно», – решил Лев и вернулся на крышу. Чтобы перестраховаться и оставить дверь открытой, он подложил под нее отбитый кирпич. Мало ли, вдруг понадобится? Затем отступил на два шага назад. Крыша имела несколько мест, пригодных для того, чтобы спрятаться: высокий фигурный выступ на границе разделения подъездов, целый лес спутниковых антенн, закрывающих объемным диаметром приличную часть обзора, несколько вентиляционных шахт, возвышающихся на добрый метр, да еще сами коробки входов на технический этаж.

Стеба мог быть в любом из этих мест, но Гуров не спешил. Он повторно пробежался глазами по крыше, что-то в ее внешнем виде настораживало полковника, цепляло глаз, заставляло всматриваться более пристально.

«Вот оно! Ящик. Кому он тут понадобился?» Металлический ящик действительно был не к месту. Туда-то Гуров и направился. Стеба понял, что раскрыт, быстро перекатился за стену вентиляционной кабины, вскочил на ноги и понесся обратно к пожарной двери. Он надеялся успеть заскочить в подъезд и на этот раз воспользоваться замком.

Лев бросился ему наперерез. Стеба вильнул в сторону, уклоняясь от тянущихся к нему рук, понял, что до двери ему не добраться, обогнул очередную вентиляционную шахту и помчался к третьей двери. «Последний шанс, – подгонял он себя. – Последний шанс. Гони, Стеба, гони!» Как бы противореча этим невысказанным словам, Гуров громко закричал:

– Стой, Стеба, стой, тебе говорят! Слетишь с крыши!

Тогда Стеба решил пойти ва-банк. Он метнулся к ближайшей вентиляционной шахте и выпалил что есть мочи:

– Стой, ментяра, я вооружен! Еще шаг, и я тебя пристрелю!

Гуров остановился, но не потому, что поверил Стебе, просто решил сменить тактику.

Весь день гоняться за Стебой по крыше его не вдохновляло. Остановившись на полпути, он сделал шаг назад, облокотился на стену вентиляции и заговорил:

– Чего ради ты решил пистолетом мне погрозить? Неужто настолько проштрафился?

Стеба в ответ фыркнул и хамовато произнес:

– Ты меня ни с кем не попутал, мент? Я – вор авторитетный.

Не форточник какой, я вор-карманник, и с тобой, падалью красной, базар вести не стану.

– Тогда бы стрелял уж, что ли? – усмехнулся Лев. – А то еще ненароком увидит кто-нибудь тебя в моем обществе – а я, знаешь ли, в своих кругах тоже не из последних ментов, – так решат, что я тебя уже завербовал.

– Разойдемся миром, – предложил Стеба. – Ты к себе, я к себе. И никому не накладно.

– Не могу, Стеба. Рад бы, да не могу.