Опасные игры с тенями. Том 1. Часть 4

Есть тут вещи и полюбопытнее…

Тревожное тем временем продолжало беспокоить в фоновом режиме, словно окружая её, периодически проникая внутрь и беспокоя тьму.

«Всегда спрашивай – кто ты.».

Что за ерунда.

Это внезапно всплыло в памяти из ниоткуда. Кажется… уже не в первый раз. Какое… надоедливое.

Она – Сандра. Алессандра Омилльская. Что за глупости…

"Что такое Сандра? Что оно делает."

Оно… совершенно пустое. Границ у этого нет, но всё же ощущается, что есть внешнее, а есть внутреннее пространство.

 С тёмным сгустком внутри. Оно… отдыхает.

Ничего особенного. Оно всегда было таково, сколько себя помнит.

Она опять отмахнулась от этих дурацких тяжёлых, непонятных и неуютных мыслей. И мысли… ушли сами? Или это… как будто Тьма тихо и незаметно поглотила их?

Нет. Они всё ещё здесь. Нависают над ней своей твёрдоглинянной тяжестью.

«Всегда спрашивай – происходит ли это на самом деле.».

Да болотные пляски. Конечно, это происходит. Какие тут сомнения… Откуда вся эта ерунда?

«Стандартный курс Университета.

»

Вот спасибо… Что это за?.. Впрочем, неважно… Подите прочь. Вы беспокоите Тьму. Она вот-вот проснётся и захочет есть. И если она не найдёт кого…

…Пфф. Не думать об этом. Не надо думать. Нет на это ни сил, ни времени. Лучше так… все эти линии и пятна сами на себя не посмотрят, за неё саму никто не отдохнёт. Да.

…Тьма без лишнего шума слизнула и этот ком мыслей…

Незачем ему быть. Он только нагоняет ненужную тревожность и мешает наслаждаться происходящим в ожидании новой еды.

Тем более сеймомент, когда живительное ощущение сытости разливалось по всему телу и её жизни ничего более не угрожало…

Какое-то время, по крайней мере. Оставалось надеяться, что маленькие светимости прибудут ещё, в тот момент, когда они понадобятся.

В любви к простым вещам – покою и сытости – Тьма и её обладательница были полностью солидарны, хотя обе вроде бы существовали как бы сами по себе…

Но и надо всем этим Сандре, если честно, тоже задумываться было попросту лень.

За завораживающе мерцающими объектами наблюдать было куда как интереснее, да и Тьма при попытках заинтересоваться ею самой или чем-то ещё, кроме светящегося и аппетитного, мягко переводила внимание обратно.

Уж не говоря про голод… Который уже начинал ощущаться лёгким беспокойством, перекрывающим по своей силе любую неясную тревогу. Голод был конкретным, понятным, ощутимым, близким и разумным. И от него напрямую зависела жизнь. Тут не до глупостей и абстракций.