Опасные игры с тенями. Том 1. Часть 7

И закрыть глаза, чтобы не спятить. Будь что будет. Проще уже не смотреть, если ничего больше нельзя сделать…

Ему не оставалось ничего, кроме как забившись в ужасе на дно клетки, чувствовать, как в неопределённости темноты прикрывающей его увесистой посудины паника нарастает с кошмарной скоростью.

И эта Эонность предсмертного ужаса не планирует заканчиваться.

…Напротив. Грохот лишь усиливался. Раздался громкий треск. То, чего он ожидал и боялся произошло…

Кайл получил сильный удар по плечу и голове резко опустившейся с одной стороны посудиной.

Изнеможённый, оглушённый шоком и болью, среди спутанности сознания, он просто знал, что это дверь клетки рухнула, будучи проломленной внутрь, не выдержав давления.

И что его пока не придавило… Но намертво погребло под обломками. В смертельной ловушке, самостоятельно из которой ему не выбраться…

…Но это уже не никакого имело значения. Ибо… каковы альтернативы?

Разве это важно, когда вокруг тебя лишь кольцо алчно тянущихся к тебе окровавленных рук? Всё это словно в кошмаре… Руки, руки, руки… со всех сторон…

Вместо того, чтобы быть безнадёжно наглухо придавленным тяжёлыми предметами… можно было бы быть разодранным.

Но он получил временную передышку… перед неизбежной смертью.

Об этом… Совсем не хотелось думать. Как и вообще верить в происходящее. Это ещё сложнее сейчас, когда глухие звуки снаружи стихают, подавленные гулом в ушах и все эти сюрреалистические картины тонут в полуобморочном тумане.

У него больше нет сил. Здесь темно. Массивные глиняные пластины гасят кошмарные звуки снаружи. Можно сказать, здесь даже тихо. И тут они его не достанут.

Раздражающе проницательное нутро вновь ни к месту подсказывало ему, что вытащить его из-под завала будет некому.

Вопли вокруг, до этого полузабытья слышимые даже через рёв окруживших его пожирак, говорили о том, что если уж те заинтересовались своими невкусными «сиблингами», то более аппетитное население города просто не имеет никаких шансов.

Эфоры не сдержали натиск, потому как… толпа была невероятно большая.

И теперь не только он сам. Все обречены.

Пусть всё будет как будет. Он не может ни на что повлиять. Спасительное безразличие беспомощности вновь принимает его.

Дымка… Та же, что преследует его всё время депрессии. Опять та же светло-сизая дымка перед глазами… Но теперь… она уже имеет и запах…

Это… реальная дымка? Нет. Скорее всего, нет.