Сети разума

 – Ну и что в этом рисунке такого? То есть в фигурке, конечно…

– Ну не знаю… – Рита присела рядом и поставила на стол тарелки с яблочным пирогом, распространявшим вокруг головокружительный запах горячих печёных яблок и корицы. – Просто там, на месте преступления, валялась похожая фигурка на пенёчке… её как-то мельком показали, но я заметила и сразу вспомнила про этот альбом… Кстати, а почему ты её рисовал? Откуда ты её вообще взял – неужели из головы?

Юрий задумался, глядя на рисунок:

– Даже не знаю… Это было так давно… как будто не со мной.

Но мне почему-то кажется, что нет, не из головы… наверно, у меня такая была в детстве. С воображением у меня всегда было не очень…

Рита осторожно начала есть горячий пирог:

– Там ещё есть похожие, полистай…

Юрий стал листать альбом, и тут зазвонил домашний телефон. Не успела Рита отложить ложку в сторону, как включился автоответчик: «Если вы мне позвонили, значит, знаете, кто я. Оставьте сообщение после звукового сигнала…».

Котов не любил стационарный телефон, но, к его удивлению, многие из его знакомых по-прежнему предпочитали пользоваться именно этим средством связи.

Автоответчик порой сильно выручал.

– Юра, сынок… Ты так долго не звонил… я волнуюсь. Мне плохой сон снился… про тебя… Я звонила тебе на работу на прошлой неделе, но тебя не было… Какая-то девушка дала мне твой номер – правда, не мобильный… Сынок, позвони мне, пожалуйста. Или приезжай, если хочешь, хоть ненадолго. Ты ведь знаешь – я жду тебя. Жду тебя всегда. Я тебя люблю…

Короткие гудки и щелчок.

Конец сообщения.

Котов не звонил матери очень давно – уже много лет их отношения были ни к чёрту. Парень так и не смог простить ей исчезновения отца и явной лжи по этому поводу, а мать никак не могла достучаться до единственного ребёнка, чтобы вымолить прощение. Рита была в курсе того, что Котов игнорировал мать, и время от времени пыталась уговорить его дать женщине шанс – но безуспешно.

Услышав, что сообщение завершилось, Рита лишь тяжело вздохнула.

Юрий молча вернулся к своим рисункам.

В альбоме десятки раз была изображена одна и та же фигурка – более чёткая, менее чёткая… в профиль, анфас… недорисованная, брошенная на середине… чёрно-белая, цветная… исполненная карандашами, фломастерами…

– Мне кажется, – наконец выдавил он, – что эта фигурка принадлежала моему отцу… когда-то давно… Наверно, я запомнил её ещё тогда, до того, как он нас бросил.

– Сколько тебе было лет? – осторожно спросила Рита.