Сети разума

Бишоп тоже протянул руку девушке:

– Стивенсон, ты уже видела материалы дела?

Девушка довольно хмыкнула:

– А то! Кое-что видела, кое-что слышала… Покажете, что у вас есть?

Пока Алекс листала папку с бумагами, Корриган достал сложенную во много раз новенькую карту мира (таких карт у него было много, и для каждого нового дела он всегда выделял отдельную карту), отметил красным маркером места преступлений и задумался: кружки оказались далековато друг от друга…

Девушка отвлеклась от бумаг:

– А восстановленных записей с наружных камер ещё нет?

Бишоп с Корриганом переглянулись, а Алекс невозмутимо продолжила:

– Просто хотела посмотреть… Папа разговаривал с инспектором Рамиресом из Эль-Пасо, и он сказал, что записи с внутренних камер восстановлению уже не подлежат.

К сожалению.

– А на наружных что? – в один голос воскликнули два инспектора.

– А на наружных видно, как в дом входит мужчина, которого никто из окружения Санчеса опознать не смог. Вроде как индус.

Но качество записи, сказали, не очень… Вот я и хотела сама посмотреть.

– Я найду запись, – Бишоп достал из заднего кармана брюк сотовый телефон и вышел из кабинета.

Корриган кивнул своим мыслям: Алекс не будет ему в тягость.

Глава 6

Дни Юрия Котова завертелись в рутине. Рита привычно обустраивала его уют, почти всегда была рядом, всячески заботилась о нём и готовила вкуснейшую домашнюю еду. Рептилоид пытался накопать что-нибудь относительно ритуальных убийств, хотя новостей по центральным каналам больше не было.

В интернете мелькали сообщения о том, что двойное убийство было не первым – несколько месяцев назад было совершено ещё одно похожее убийство старшеклассницы и два самоубийства с невыясненными обстоятельствами. На подробных фотографиях с мест преступлений, посреди разорванной одежды жертв, следов их крови и обломков неопознанных костей мелькали и резные фигурки, но качество изображений было нечётким. Похоже, никому просто в голову не приходило, что эти фигурки играют в убийствах сколько-нибудь заметную роль, поэтому их фотографировали, видимо, только если они случайно попадали в кадр с чем-то важным.

С матерью Котов по-прежнему не общался, хотя Рита повторяла и повторяла, что та – единственный человек, который может рассказать ему хоть что-нибудь об отце. Чем больше Рита настаивала на примирении парня с матерью, тем больше его это раздражало, хотя он умело это скрывал.