Дела людей

– А чё, с тебя убудет? – отозвался один, явно возглавляющий эту группу. Они снова двинулись к ней, и Люси расхохоталась.

Её мелодичный, глубокий, чарующий смех звучал, словно голос самой Природы.

– Почему бы нет? – пропела она, срывая топик. Парни замерли, кто-то присвистнул, второй тоже начал что-то бормотать.

Она кинула топик в одного из них, тот отвлёкся, машинально схватив, а для Люси вырубить двух салаг было проще, чем очистить пару картошин.

Она почти не сомневалась, да так и случается в девяносто-девяти процентов драк, третий дезертировал, а вот «главаря» она ухватила болевым приёмом.

Теперь он стоял в пыли, на коленях, а она – сзади, словно львица на буйволе.

– Ты чё, дура, пусти! – Это самое вежливое, что она услышала из его уст.

Она окончательно убедилась, в непрофессионализме напавших.

Вместо того, чтобы «сдаться», выжидая момент для возможности вырваться, парень дёргался и ругался, усиливая свои страдания и понапрасну изводя силы.

– Да пусти, правда, садииистка… – наконец он заплакал.

Гонзалес шагнула назад, быстро одела толстовку, до этого завязанную на поясе.

Она подобрала свой топик и сунула его в карман, а сама вернулась к парню, так и сидящему на дороге. Те, двое, со стонами помогали друг-другу подняться.

– Ох, говорила же Листовка, что она спецназовка! – не выдержал один. – Нет, ***, нас четверо! Проверим, проверим!

– Вы ведь, Людмила Ароновна, не заявите, а? – почти заискивающим тоном обратился к ней его напарник.

– Как братцы Носовы в прошлом году? – оскалилась Гонзалес.

Вдруг она сообразила. – А что за листовка?

– А… – Парни смущённо переглянулись. – Верка Листова. Она видела как вы персонального шОфера Бориса Ивановича завалили, а потом и охранника рядышком уложили.

– И вы решили убедиться сами? – хмыкнула Люси. – На собственной шкуре, так сказать, э?

– Да это вон Федька всё. – Один из парней выругался.

Они, двое, быстро ушли, а в сердце Люси шевельнулась тревога.

Она снова присела на корточки возле Фёдора.

– Слушай, – заговорила она вполголоса. – Ты имеешь какое-то отношение к Петьке Рыкину?

– Можа хуть на скамеечку сядем? – жалобно протянул тот. – Папиросочку разомну, а?

Вздохнув, Гонзалес помогла ему подняться.

– У меня первый муж был такой же дурачок, – призналась она.