Новое Поколение. Книга четвёртая. Часть вторая

– У, девочки, ранние пташки! – Мигель, уже в спортивном зелёном костюме с ярко-оранжевыми лампасами и вертикальными полосами на рукавах, стоял на пороге кухни.

Он приблизился к Гонзалес и игриво обнял её, тычась лицом, сам, словно, как кот. – Не хочу идти на службу…

– Давай-давай! – Рассмеявшись, женщина ласково оттолкнула его прочь. – Тебе ещё- в зал, пробежка, ну, или в обратном порядке. Смотри, я даже Даниелю не позволяла школу прогуливать! Дисциплина должна быть!

– А, понравилось? – Он подмигнул и, чмокнув Люси в щёку, направился к выходу.

– Тебе что на завтрак приготовить? – окликнула женщина.

– Не надо! – отозвался Родригес, выходя. – Приду- орехового масла намажу… Пожалуй… Омлет с овощами надоел.

Оставшись одна, Люси потянулась и включила небольшой телевизор, посмотреть новости, в том числе и местные.

* * * * *

После бизнес-заседания, Энтони и Тереза Чёрнсыны зашли к ней в офис.

Энтони тут же закурил. Тереза не сразу заметила это.

– Так, – заговорила она, включая проектор. – То, что Роберта так легко избрали Генеральным Менеджером не снимает с тебя ответственности! Ты…

Она замолчала, с тревогой глядя на сына.

– Мальчик мой, – пробормотала женщина, вглядываясь в его грустное, словно погасшее лицо. – Ну, сними жилет, уже можно… Крылышки болят?

– Душа болит, – тот отозвался со стоном, но скинул пиджак, рубашку и жилет, запиравший его в человеческом теле.

Он раскинул крылья – бордовые, тусклые, словно запёкшаяся кровь.

– Мы не имеем право сделать что-либо Сыну Шейха, – напомнила Тереза.

– Не важно, – шепнул Купидон. – Лору это не вернёт. Ничего. Я привыкну. А как только кто-либо унаследует глаза Мэри -я сменю тело. Мамочка, как же я тебя люблю!

Он опустился на колени, уткнувшись лицом ей в живот, и разрыдался, а женщина могла только гладить его, плечи и волосы, и её собственное сердце болело гораздо сильнее, чем его.

* * * * *

Гонзалес уже собиралась ложиться, когда Энтони и Мигель, переговариваясь, вошли в кухню.

Родригес, на секунду обняв Люси, вышел переодеться, а Энтони Чёрнсын замер, прислонившись спиной к стене. Бледно-серые крылья делали его похожим на статую, даже не в музее, а в каком-либо задрипанном парке.

– Что ты, Энтони? – ласково окликнула его женщина. – Я смотрела… Правда не целиком, репортаж с заседания. Ты должен гордиться своими родителями.

– Я горжусь, – отозвался тот со вздохом.