Охота на мага

Было видно, что ей стоило большого труда не поддаться эмоциям и не показать перед чужими людьми свою слабость. Глаза открылись, и Круглова посмотрела на Гурова затуманенным взглядом. Теперь Лев Иванович ясно видел, что один глаз у нее косит. Светлана Игоревна заговорила медленно, с расстановкой, голос у нее при этом стал мягким, с хрипотцой и отличался от того властного тона, который сыщики слышали до этого момента.

– Мариночка, Зорюшка моя – единственная моя доченька. Я жила только ради нее, и всю бы себя отдала, только бы с ней не случилось того, что случилось, – искренне скорбя, причитала Круглова.

 – Знать бы, кто ее так зверски убил, – так своими бы руками и зубами этого варвара искромсала. Там крови на кухне было столько, что мне даже дурно стало. А уж я-то крови никак не боюсь. Всегда сильной себя считала. Часов в одиннадцать она должна была мне позвонить сама. Мы с ней так договаривались. Но она и в двенадцать не позвонила, и на мои звонки не отвечала…

Женщина говорила глухо, на одном дыхании, словно боялась, что если остановится, то опять произойдет что-то нехорошее, страшное для нее.

Хотя – что может быть ужасней для матери, даже если она ведьма, чем смерть единственного ребенка?

– Я к ней утром поехала. Всю ночь сомневалась, ехать или нет, хотя предчувствия нехорошие были. Думала, что она, может, устала и спать раньше легла. Но утром не выдержала и поехала. Взяла такси и в восемь уже у нее была. Своим ключом дверь открыла, вошла и сразу почувствовала неладное. Сразу в кухню пошла, оттуда железом пахло, больше никуда даже и не заглядывала.

Знала точно, что там она и уже неживая. Зариночка к столу была примотанная скотчем, во рту тряпка какая-то, на шее – связка чеснока, а в груди – кол деревянный.

Круглова вдруг резко замолчала и снова закрыла глаза. Крячко смущенно кашлянул и спросил:

– Марина вам не говорила – может, к ней кто-то должен был вечером прийти? Скажем, друг, которого она ждала, или…

– Она у меня была девственница и с мужчинами не встречалась.

 – Светлана Игоревна открыла глаза, но посмотрела отчего-то на Гурова, а не на задавшего ей вопрос Крячко. Лев Иванович снова как бы невзначай отметил про себя, что и зрачки-то у женщины не совсем обычные – не круглые, как у людей, а кошачьи – овальные.

– К ней только клиенты приходили, – продолжила Круглова, обращаясь непосредственно ко Льву Ивановичу. – А насчет того, что кто-то должен был вечером к ней прийти, – не знаю. Не сказывала она мне.