Судьба Вишнёвки

Легким зефиром мы в даль понесемся

И над водою, как чайки взовьемся.

Ах, не теряйте минуты златые…

Санта Лючия, Сантаааа Лючия!

Он лежал, закрыв глаза, и Франсин сняла его слёзы не салфеткой, а губами.

– Вы что же тут делаете? – Услышали супруги.

– Я его жена! – Франсин развернулась, смело глядя на медиков и охранников. – А вот как вы посмели не сообщить мне? Я Хозяевам пожалуюсь!

– Простите мадам Тремблей, – врач произнёс извиняющимся тоном, пока медсёстры проверяли Глеба. – Но господин Орлов сам велел…

– А то вы не видели, в каком он состоянии был? – Она фыркнула.

Глеб что-то попытался сказать.

– Помолчи, дорогой! – Отозвалась Франсин ``стопроцентным тоном жены``. – Мы тут с доктором разговариваем.

Ей принесли удобное кресло, чтобы она могла сидеть рядом с мужем, поставили вазу с фруктами и стакан для воды.

– Фонтанчик для питья возле туалета, – указали ей.

Орлов уже снова заснул, и юная женщина тоже задремала.

«А с Даниелем мы никогда не могли себе позволить, не то, что такого комфорта, но даже отдельную палату…» невольно вспомнилось ей.

Глава 5

Как Рон и говорил, Орлова под утро уже вернули в форму.

Отстегнули, хотя капельницы отключили не сразу.

Он сел поудобнее, румяный и спокойный. Они обменивались шутками. Глеб виновато улыбался, немного растерянно, словно ребёнок, разливший краску.

– Помочь тебе переодеться? – мурлыкнула Франсин, ласкаясь к нему.

– Отстань, – буркнул он, но совсем другим тоном, не как ночью. – А, ревнуешь к медсестричкам?

Он поднялся, но тут же сел. Расправив плечи, поднял голову вверх, и едва заметное голубоватое сияние, как утренний туман, возникло вокруг него. Оно становилось всё плотнее, переливаясь золотистыми тонами.

Он взглянул на Франсин.

Его глаза светились ТАК, что даже зрачков не было видно – словно окна в недоступный для смертных мир.

Там где вечное счастье, безграничный покой.

«Останься таким!» ей хотелось кричать.

А он отвёл взгляд, и ТО ощущение исчезло…

Глеб перевёл дыхание, разводя руки в стороны.

«Подзаряжается,» поняла Франсин, холодея.

Он засмеялся от удовольствия, и теперь серовато-голубые глаза и хищная ухмылка делали его похожим на белого тигра или хаски…

Он вскочил, схватил жену в охапку и крутанул вокруг себя.