Особый прием Гурова

 – Да и потом, пора Никитину из коротких штанишек вылезать – ну, сколько мы его еще в подмастерьях держать будем?

– Вот пусть он здесь, в Москве, и кувыркается в одиночку под нашим присмотром, пока опыта не наберется, а там, где ты будешь практически один, кто тебе спину прикроет? – не унимался Стас.

– Ну, зачем вы так, Станислав Васильевич? – покраснев чуть ли не до слез, воскликнул Никитин. – Неужели вы думаете, что я допущу, чтобы с Львом Ивановичем что-нибудь плохое случилось?

– Дурак ты, Вовка, и уши у тебя холодные, – отмахнулся от него Крячко.

 – Да Гуров в любой ситуации, как кошка, на четыре лапы встанет, а вот ты своими четырьмя лапами в какое-нибудь такое дерьмо вляпаешься, что Лева, тебя оттуда вытаскивая, сам подставится! Защитничек!

– Пау! Я все сказал! – Гуров поднялся со стула, показывая, что вопрос решен и дальнейшее обсуждение бесполезно. – Николай Андреевич, генерал Орлов сказал, что мы вылетаем на вашем вертолете, вот вы и отправляйтесь на аэродром, а мы чуть позже к вам присоединимся.

Обрадованный Порошин только что не подпрыгнул, а Лев обратился к Орлову:

– Петр, ты уж озаботься, чтобы местное управление нам всяческое содействие оказывало, но со своей инициативой не лезло и с вопросами не приставало.

– Сделаю! – твердо пообещал тот, и было видно, что у него прямо камень с души свалился.

– Ну, мы тогда пойдем пошепчемся, а потом – в путь.

Гуров со Стасом и Володей ушел в свой кабинет, и Орлов остался один. Как же паршиво ему сейчас было! Он-то не Никитин, он прекрасно понимал, что творится в Чернореченске! И то, что он, смалодушничав, не смог твердо сказать «нет» и отправил туда Леву, да еще практически без прикрытия – Никитин не в счет, он только обузой будет, – давило на него так, что и сердце защемило, и в затылок вступило – годы, сердце, давление! А самое главное – совесть, от которой никуда не денешься и не спрячешься! И она ему открытым текстом говорила: «Сволочь ты, Орлов! Как же ты мог так друга подставить? Ну, и как ты будешь жить, если с Левой что-нибудь случится? И сможешь ли жить вообще?» Петр расстегнул воротник рубашки, выпил лекарство и, откинувшись в кресле, повернулся так, чтобы воздух из кондиционера шел прямо на него.

«Начать молиться, что ли? – подумал он. – Только как? Я же не умею!»

А в кабинете тем временем шел инструктаж.

– Слушай меня внимательно, Володя, и запоминай все с первого раза, потому что у меня просто может не быть возможности тебе еще раз что-то повторить.