Зови меня Волком

Должно быть, Ярошу нелегко далось решение сосватать её Брониимиру.

Наконец, она дёрнула плечом, бросила черпак в колодец, быстро развернулась на пятках и пошла к воротам посудной лавки. Из-под богато расшитого кокошника и парчового платка спускалась по спине длинная толстая коса, украшенная лентами, жемчугом и драгоценными камнями.

Волк умылся из ведра и глянул в колодец: дорогого черпака, который утопила Брониимира, видно не было. Народ стал расходиться с улицы, только бедняки со всей Граты стали стягиваться в посудный тупик, надеясь снова выпросить монет.

– Хозяин, есть питьё?

– Пиво, брага, мёд, вино, – тут же отозвался из подсобки голос.

Богатая, однако, корчма. Даже вино наливают.

– Давай пива, – махнул Влаксан.

К жене князь охрану не приставил. Видно, не очень-то он дорожит ей. Значит, наблюдать своих людей приставил только к сыну. Тем сложнее будет их отвлечь.

На сегодня он достаточно узнал, а подслушивать и в окна глядеть – это дело Косого да Птаха.

Влаксан сам не заметил, как засиделся за кислым пивом. Люди приходили в корчму, заказывали еду, питьё, обсуждали приезд князя и предстоящий праздник летнего огня. У окна громко обсуждали сплетни мужик и две бабы:

– Говорят, князь Сватовник будет устраивать для всего мира! Хочет дать имя княжичу на празднике! – заходясь от восторга делилась старая баба, – даже колдун из Награя приехал. Будет княжич носить имя горных духов.

– Брешешь! – возмутился мужик.

– Видят духи – не вру! Даже Кудиир уже набирает себе работяг, говорят, пир будет на весь край! Подтверди, Клунь!

– Не брешет мать! Я и сама слыхала! Жарушка из посудной лавки сказала Бакульке. А я рядом стояла, да слыхала всё. Иначе почто бы князь в посудный поехал.

Княжья повозка давно прозвенела бубенцами в сторону дворца, а Влаксан всё ещё жадно вслушивался в слова, но сам не заметил, как голоса утратили ясность, люди превратились в расплывчатые тени, а голова стала тяжёлой.

7

«Фьить-фить» – разбудил противно-громкий свист.

Волк насилу открыл глаза:

– Что шумишь? – нахмурился он, и только сейчас понял, что Птах сидит в дальнем углу чердака.

– Сон-то у тебя богатырский. Вроде раньше не замечал за тобой, что ты поспать молодец. Видать, перебрал где? – предположил Птах, – Хотя, и я б перебрал, коль меня бы княгиня с рук поила.