Зови меня Волком

– Я! – раздался из толпы уверенный, отдалённо-знакомый голос.

– Твою мать! – прохрипел Влаксан.

– Молчать! – раздалось сверху.

Сразу два сапога пнули его: один в спину, второй – в лицо, и всё погасло.

20

Резкий запах ударил в нос. Влаксан открыл глаза. Тёмная комната тускло освещена лучиной. Воздуха мало, он кажется тягучим киселём из полыни, зверобоя и горького корня. Волк лежал на животе, на спину давил тяжёлый груз, не давая перевернуться.

У светца с лучинами тихо дремала девчонка. Влаксан невнятно прохрипел.

Он хотел попросить воды, но во рту пересохло так, что язык словно окаменел, губы превратились в две шершавые корки.

Девчушка подскочила к нему:

– Очнулся! – её тонкая мягкая ручонка прижалась к его лбу, – лихорадит. Ты подожди, я мигом! – Суетливо подпрыгивая, она выскочила из комнаты.

Да, куда же?

Влаксан хотел окрикнуть её, но в груди ножами резала боль.

Девчонка шустро обернулась, ведя за собой пожилую знахарку.

– Вернулся, – улыбнулась старушка, – вот и славно.

Значит, с нами будешь. Сейчас тебе чуток подсобим. Будет больно.

Старуха быстро сдёрнула с его спины груз, и всю кожу вместе с ним.

Волк хрипло закричал, срываясь на визгливый стон.

– Потерпи, милок, потерпи. Сейчас ещё больнее будет, но надо, чтоб поправиться, – ласково шептала старушка, тряпицей утирая ему лоб.

Старуха накинула ему на спину мокрое покрывало и плотно прижала сверху. Боль была невыносимой, даже голос прорезался. Влаксан зажмурился. Однако придворный палач знает толк в плетях, за драку с пацаном не так пороли.

Тогда Бык нашёл в деревне одноглазую ведьму, что за три дня уже поставила его на ноги.

– Ты может, хочешь чего, милок? – заботливо заглянула ему в глаза старушка.

Она добродушно улыбалась беззубым ртом. Всё лицо её было исчерчено крупными морщинками, напоминая сушеное яблоко.

– Воды, – прохрипел Волк.

– Дарёнка, принеси-ка воды. И скажи там, что проснулся наш голубчик.

Девчушка быстро кивнула и снова унеслась.

Волк попытался поднять руку и сморщился от боли: под лопаткой словно калёным железом провели.

– Ну-ну, миленький, потерпи. Пока лучше просто лежать, не ворочаться, – старушка смочила тряпицу и протёрла ему лоб. – А ты думал, так легко даётся наказание? Ничего, теперь уже ты с нами. Уж мы тебя не отдадим!

– Кто ты? – выдохнул Влаксан. Звук получился слабый, почти неслышный. Губы его потрескались, и из них сочилась кровь.

– Я Живьяра – придворная знахарка.